Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Такого «медового капкана» я и не подозревал увидеть среди ужасов войны…

Катерина смутилась и покраснела. Ей были приятны комплименты такого грозного человека. Внезапно, ее взгляд скользнул по его рукам и одежде, запачканных кровью. Она вздрогнула, побледнела и обмякла.

– Дон Пьер-Роже де… – начала, было, говорить женщина.

Это был Пьер-Роже де Мирпуа, один из грозных катарских военачальников, человек, не боявшийся угрожать самому графу де Фуа и которого побаивался сам верховный Просветленный Жильбер де Кастр.

– Ты не знаешь моего имени… – он усмехнулся своей улыбкой, казавшейся оскалом смерти на его красивом загорело лице благородного южанина.

– Да-да, дон… – прошептала вдова, ловя на себе взгляд хищного самца, почувствовавшего вкус крови.

Он резко схватил ее, сдернул с нее ночную сорочку и, развернув к себе спиной, толкнул к двери. Чтобы не упасть, Катерина уперлась руками в дверь, чувствуя, как он грубо обхватил ее за бедра.

Она вскрикнула и прикусила губу, боясь привлечь внимание соседей. Руки машинально задвинули засов двери, но, вместе с ужасом ее тело наполнялось приятной истомой вожделения, заставляя полностью отдаваться смешанным чувствам испуга от увиденной крови, опасения за свою жизнь и экстазу грубого животного соития.

Он быстро оделся, подошел к окну, занавешенному полотняной шторкой, и осторожно посмотрел на улицу. Ночная темнота, освещенная ярким светом полной луны, была наполнена спокойствием и умиротворением отдыха в ожидании прихода нового дня, полного забот и тревог.

– Я ухожу. – Бросил он через плечо женщине, полулежавшей прямо на полу возле входной двери. – Ты, действительно, так сладка, как мне и говорили…

Катерина молчала, боясь произнести даже слова в ответ. Пьер-Роже нагнулся и, подхватив ее под руки, резко поднял и отодвинул от входной двери."

"– Береги себя. – Он сверкнул своими холодными глазами.

– И, забудь мое лицо…

Катерина молча закивала головой, ища дрожащими руками задвижку двери.

– Я сам… – резко бросил он, открыл засов, осторожно приоткрыл дверь и вышел, растворившись в прохладе короткой летней ночи.

Катерина села на пол, закрыла свое лицо дрожащими руками.

– Какая же я глупая… – прошептала она. – Значит, скоро и мой час…

XXVII ГЛАВА. Агнцы Господни

Каркассон. 25 августа 1221 года.