Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Немецкий комендант оказался мастак работать кулаками: в голове звенело, зубы, которыми Семен раньше мог перегрызть проволоку, шатались, желудок сводило судорогами боли.

С жуткой горечью вспомнился виденный еще в училище фильм «Если завтра война», в котором немцы бежали в панике от наших легких танков, горевших в сорок первом на неубранных полях, как спичечные коробки. До Берлина и на самолете не достанешь, а немец вот он, рядом, лупит тебя по зубам, а ты, ослабевший от поноса, голода и побоев, и ответить не в силах.

Хотели остановить фашизм еще в Испании, когда он был далеко от наших границ, и многие думали, что он там так и останется…

Полицаи привели его из лагеря в город, сдали в тюрьму. Прилизанный эсэсовец с одним кубиком в петличке черного мундира допросил Слободу. Сначала выяснял через переводчика о биографии, согласно кивал, слушая, как пограничник рассказывал небылицы: о Грачевом Семен практически ничего не знал, кроме того, что он был летчиком, не знал даже, на каких машинах тот летал — на истребителях или бомбардировщиках.

Потом эсэсовец, пригладив ладонью аккуратно прикрывавшие лысинку волосы, равнодушно сообщил через переводчика, что пленный лжет следствию, и предложил пока отправиться в камеру — подумать.

Пограничника отвели в низкое полуподвальное помещение с прелой соломой на полу, забитое завшивевшими, грязными людьми.

В камере было одновременно душно — от запахов тел и испражнений, и холодно — не топили, а на улице еще не лето, снег лежит.

На втором допросе эсэсовец прямо заявил, что ему известно о связях пленного с партизанским отрядом «Мститель», разгромленном осенью сорок первого, и Семен понял: теперь не вывернуться, поскольку Данька Беркеев точно его опознал и доложил немцам. Почему те так долго тянули — неясно, но все же добрались до него и теперь уже из своих лап не выпустят: эсэсовец — это тебе не просто так! Переводчик бросал вопрос за вопросом, немец слушал ответы допрашиваемого, презрительно щурился, медленно перебирая лежавшие перед ним бумаги.

— Вы офицер НКВД? — сказал переводчик. — Оставлены здесь при отступлений ваших войск?

Слобода в ответ промолчал и вообще перестал отвечать на вопросы. Его избили, отлили водой, снова избили.