Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Ещё недавно он работал в Центральном аппарате и жил в Москве, как вдруг новое назначение в эту дыру. Скорей всего сыграло роль то обстоятельство, что Николай Тимофеевич имел опыт оперативного обслуживания первого БЖРК, курсировавшего по железным дорогам Советского Союза ещё в 1988 году. А может, это просто предлог, а на самом деле он пал жертвой борьбы между «коренными» и «варягами»."

"Такое противостояние постоянно идёт во всех центральных ведомствах. То на ключевые посты ставят хорошо знакомых и проверенных москвичей, то вдруг приходит другая волна, и аппарат начинают забивать шустрыми выходцами из провинции.

Как бы то ни было, а после столицы оказаться в диком степном краю — этого никому не пожелаешь!

В задачи Кравинского входило бдительное наблюдение за личным составом всех трёх экипажей поезда, обслуживающим персоналом, охраной и строжайшим соблюдением государственной тайны. При любой утечке информации или злостном нарушении устава кем-либо из сотрудников спрос будет непосредственно с Николая Тимофеевича.

И спрос нешуточный. Понятное дело, что все это не добавляло Кравинскому жизненного оптимизма и не избавляло от душевной горечи, связанной с переездом из столицы в отдалённую глубинку. Но в целом он смирился. А его благоверная супруга Алла Петровна всё ещё продолжала бунтовать — и против богом забытого Кротова, и против вечной занятости мужа, и против драконовских порядков военного городка. Разрушительная сила этих бунтов обрушивалась на одного человека: самого Николая Тимофеевича.

И дополнительно угнетала его нервную систему. Правда, недавно ему удалось пристроить Аллу Петровну Председателем женсовета, так что теперь её энергия получит полезный выход.

— Что будем делать, товарищ подполковник? — озабоченно спросил Сомов.

— Иди доложи Булатову. Пусть будет в курсе.

Николай Тимофеевич сдёрнул квадратные очки со своего мясистого большого носа, растёр пальцами переносицу и водрузил их на прежнее место.

В это время раздался телефонный звонок. Трезвонил дальний белый телефон специальной связи. Звонки по нему, как правило, никогда не приносили ничего хорошего.

Кравинский потянулся и нехотя снял трубку.

— Кравинский слушает.

— На боевом посту, Николай Тимофеевич?

Голос звучал весьма тихо и отдалённо, но это один из недостатков закрытой для прослушивания линии. Кравинский без труда узнал Кандалина.