Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Курсанты кивали и принимали озабоченный вид, но, выходя из кабинета, подтрунировали над бдительностью контрразведчика.

— Какие сейчас шпионы! — смеялся Андрей Коротков. — Спутники каждый день летают и спичечную коробку сфотографировать могут. Эта часть уже давно на картах НАТО нарисована! Просто особистам делать нечего, вот они и стараются от безделья!

— А я бы хотел быть особистом, — сказал Коля Смык. — Командиру части не подчиняются, все их боятся, работёнка непыльная!"

"— Это точно, — поддержал товарищей Боря Глушак.

— Он ведь под землёй не сидит. Взял ружьё и пошёл охотиться, сам видел.

Потом Короткова, Смыка и Кудасова пригласил к себе в каптёрку рыжий прапорщик Еремеев, плеснул на донышки стаканов спирта, предназначенного для протирки оптики и электронных схем.

— Давайте, парни, чтоб у вас никогда не было ручных запусков! — поднял стакан рыжий.

Прапорщику было лет двадцать семь, но молодым ребятам он казался опытным и умудрённым жизнью человеком.

Курсанты никогда не пили спирт, но приподнятое настроение требовало радостей, и они опрокинули стаканы, поспешно запив водой и заев сухим печеньем.

— Что за ручной запуск? — морщась, спросил Кудасов. Среди курсантов это был шуточный термин, которым обозначали мастурбацию.

Но сейчас речь шла явно не об этом.

Еремеев многозначительно прищурился.

— То и значит — ручной. Когда автоматика отказала, что делать? Запускать-то надо — боевой приказ, боевая обстановка… Деваться некуда. Вот тогда третий номер надевает ОЗК[2], выходит в шахту на втором уровне, приставляет монтажную лестницу, открывает специальный лючок в боку «карандаша» и замыкает систему зажигания напрямую…

Он опять плеснул по стаканам злую прозрачную жидкость.

На рассвете Кудасов неожиданно проснулся. Состав стоял в заснеженном поле, вдали, сквозь предутренний туман темнела кромка леса. В вагоне было холодно, он плотней закутался в одеяло. Сон прошёл. Александр смотрел в окно и думал о том, как сложится дальнейшая жизнь.