Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Вон, по телевизору показывают: взяли одного профессора с поличным — кадровому американскому разведчику секрет нашей торпеды продавал! На магнитофон все записали, на видео… Раньше шлёпнули бы профессора в два счёта без всяких разговоров, да заклеймили позором на вечные времена… А теперь не так: и адвокаты стеной на защиту встали, и общественность хай подняла… Дескать, и разведчик-то бывший, и торпеда не секретная, и видеозапись нечёткая… Американца помиловали и отпустили, а с профессором судили-рядили, да дали условно в конце концов…

Фальков и не заметил, как обглодал все кости и допил водку.

Ну, выгонят, в крайнем случае, всего-то и делов! Денег у него уже достаточно и лежат в надёжном банке, какой ни в жизни не лопнет. Можно здесь хорошее место найти, например в оружейном бизнесе, а можно за океан перебраться… Живёт же там Калугин припеваючи, и Резун живёт, и Гордиевский, да ещё целая куча настоящих предателей. А он-то фактически и не предавал ничего… Так, сообщил то, что и без него известно…

Домой Фальков пришёл пьяным, но в хорошем настроении.

Чтобы умилостивить Наталью Степановну, ему пришлось выполнить свой супружеский долг. Эту тяжкую обязанность, как и шпионские дела, нельзя было переложить на многочисленных подчинённых, адъютантов и ординарцев.

***"

"Да, было время… Шахтёры считались самыми высокооплачиваемыми рабочими в СССР. Салага, спустившийся под землю учеником крепежника, зарабатывал триста рублей, опытный проходчик — четыреста пятьдесят, а машинист угольного комбайна — и все шестьсот.

А мясо тогда стоило на рынке три рубля за кило, простые туфли — семь, костюм — шестьдесят. Да за квартиру платили в пределах двух рублей в месяц! Цены, конечно, были другими, даже копейки имели покупательную способность: спички — одна копейка, сигареты — четырнадцать, кружка пива — двадцать четыре, даже бутылка кислого сухого вина, которое уважающий себя шахтёр никогда не пил, стоила всего семьдесят шесть копеек. И главное, зарплату выдавали вовремя — день в день!

Теперь времена другие: шахты в Тиходонском крае или умерли, или агонизируют, — дохозяйновались, мать их… Да и на тех, которые пока исправно работают, зарплату всё равно не платят.

Удивительное дело: шахтёры идут под землю, вдыхают угольную пыль, выдают антрацит на-гора, а им взамен — болт с маслом! Вот же вывозят продукцию, почему же денег нет? И откуда долги взялись? Ты, Петро, в долг давал или брал? Нет? И я нет.