Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Один даже сунул украдкой свою визитку…

Девушка надела серьги, кольцо и принялась принимать перед зеркалом соблазнительные позы.

— Голая Барби в украшениях — это улёт! — говорил Сурен, подкатывая глаза со слегка жёлтыми белками.

И глотал «Виагру», которой обычно старался не злоупотреблять, чтобы не перегружать сердце: «А то помру, что ты тогда будешь делать?»

Оксана в ответ махала руками: дескать, не говори глупостей. Но она уже успела понять одну вещь, столь же простую, сколь и непостижимую: тогда другие мужчины будут наперебой водить её в рестораны, возить на шикарных машинах и дарить драгоценности! Только за то, чтобы получить доступ к определённой части её тела и проделывать манипуляции, которые не только не вызывают неприятных ощущений, но даже доставляют удовольствие! Непостижимым было то, что эта часть тела, так же как рука или нога, досталась ей от природы совершенно бесплатно, и когда она девчонкой обыденно мыла её или защищала прокладками в критические дни, то никогда не предполагала, что, повзрослев, начнёт получать такие дивиденды… Причём оказалось, что, в отличие от других женщин, мышцы этой части тела у неё подвижны и умеют сжиматься.

И хотя никаких её заслуг в этом не было, сумма дивидендов увеличивалась.

Спрятав украшения на место, она набросила лёгкий шёлковый халатик и вышла на общую площадь.

Мать хлопотала на кухне, отец сидел в зале у телевизора, полностью поглощённый футбольным матчем.

Квартира показалась тесной: все друг у друга на виду, развернуться негде.

Девушка прошла в ванную комнату и повернула кран. Тоже убого: тусклый дешёвый кафель, допотопный душ, еле пропускающий воду. Ни биде, ни джакузи…

Нет, пожалуй, пора выходить замуж! Причём удачно, по любимому Суреном Карнеги.

***Площадь Героев в Тиходонске — место оживлённое. По одну сторону стоит монументальный драматический театр, выстроенный в тридцатых годах прошлого века в форме трактоpa — по индустриальной моде того времени.

Ходили слухи, что позже архитектора расстреляли. Якобы за то, что трактор под определённым углом и с определённой высоты напоминал фашистскую свастику. Вертолётов в то время ещё не было, как обнаружили второй вредительский вид сооружения, оставалось тайной. Но в слухи верили. Потому что разоблачить и расстрелять в те годы можно было кого угодно. И за что угодно.