Name: Атомный перебежчик
Author: Александр Александрович Тамоников

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Просто пропустить мимо ушей или оказаться в данный момент загруженным какими-то проблемами бытового характера. Да и что говорить, когда вся Европа под нацистами, и честному человеку не спрятаться от гестапо. Он может в тот момент, когда вы станете с ним говорить, бояться всех на свете, озлобиться на всех вокруг. Он даже про меня может забыть или не поверить, что вы передаете ему привет от меня, его старого русского друга. Но вы ему напомните тот разговор в ресторане, о котором я вам говорил. Мои и его слова, что жить надо все равно.

Что нельзя жить прошлой болью. Жить и идти надо навстречу свету. Вы ему напомните рисунок, который я сделал на салфетке, и он его забрал с собой, положил тогда в карман пиджака. Не знаю, сохранил он эту салфетку или это был какой-то мгновенный порыв, который потом прошел. Но тогда он обнял меня и сказал: «Спасибо». Сказал, что не забудет моих слов.

Горохов быстро, несколькими штрихами набросал на листке бумаги ангелочка с крыльями. Шелестов взял листок бумаги и стал рассматривать рисунок.

Нарисовано было просто, но очень выразительной была поза ангелочка, взмывшего на своих крыльях. Он как будто протягивал кому-то руки. Взяв карандаш, Максим сделал рядом с рисунком профессора несколько своих, пытаясь скопировать стиль первого рисунка. Профессор посмотрел и одобрительно улыбнулся:

– Да, очень похоже. Думаю, Венге вспомнит. Вы возьмите и мой рисунок, ну а если потеряете, то восстановите по памяти сами. Думаю, это важно, это должно проникнуть в самые глубины его души.

Ведь в принципе Венге не такой уж и плохой парень. Немец, как и все они, несколько высокомерен, но у него поразительное чутье на порядочность и чистоту помыслов. Он не будет работать на кого-то из чувства мести, но – ради принципов, ради идеи. А идеи добра ему близки, но какие-то это идеи своеобразные. Ключик к нему подыскать сложно. Я бы сказал так: Венге прирожденный пацифист, хотя никогда к тому движению не был близок и в его рядах не состоял.

– Если Венге близки идеи пацифизма, то он не станет с нами сотрудничать, – задумчиво сказал Шелестов.

– Ведь он противник любой войны. Он сторонник противления насилию в любом его проявлении.

– Есть нюанс и здесь, – улыбнулся Горохов. – Создание страшного оружия в противовес кому-то – это и есть сдерживание. Сильнее тот, у кого дубина. Если дубина у обоих, тогда между сторонами установится вынужденный паритет. Вынужденное равновесие сил. А это гарантия мира, нежели отказ от дубины.