Name: Бабулька на горошине
Author: Дарья Донцова

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Если ребенка лет семи-восьми взяли в семью, то он часто забывает о том, как над ним издевались в приюте, не помнит ничего о своей жизни с родителями, у которых его забрали, не держит в уме ничего плохого, что пережил. Случается, что домашний ребенок, который потерял свою семью, попав в интернат, выбрасывает из головы все сведения о любимых маме-папе. Почему? Мозг пытается оградить беднягу не только от дурных, но и от приятных воспоминаний, потому что они невыносимы. Лежать вечером в кровати в комнате на десять человек, из которых девять над тобой днем издевались, и думать о том, как тебя любили родители, какие игрушки были в твоей спальне, это невыносимо.

Поэтому дверь в чулан, где хранятся радостные картины прогулок с родителями, с покупкой мороженого, ночей с любимым котом, тщательно запирается. Почему? Да потому, что вопрос, который задает себе сирота: «Родителей больше нет, я в аду, а где же мой любимый кот, куда его дели?» – может лишить его сна, аппетита, покоя, радости жизни и сделать из нормального ребенка психически больного.

Веня, вероятно, твой шок от понимания, что мама умерла, а дядя Коля уехал и никогда не вернется, был столь острым, что автоматически включилась программа защиты от стресса. Снятие блокировки страшных воспоминаний может произойти во время новой травмирующей ситуации или когда кто-то вдруг человеку расскажет о том, что с ним случилось давным-давно.

Боря кивнул.

– Многие жертвы изнасилования не могут описать того, кто на них напал. А примерно одна треть пострадавших не помнит вообще ничего.

Вышла вечером с работы, поехала домой и очнулась в больнице. Все. Психологу приходится постараться, чтобы снять блок и получить описание преступника.

– Веня, тебе было плохо в детдоме, – грустно сказал я.

– Очень, – признался Гога. – Там нормально кормили, воспитатели к нам хорошо относились, директор был замечательный, о детях радел. Но… мамы-то нет! Я тосковал по ней, по дяде Коле, по Павлу Ивановичу, по Ване, даже по Николетте, которая меня недолюбливала.

Каждый день ждал: вот дверь откроется, и они все придут и меня заберут.

– Ужасно, – прошептала Татьяна, – так жалко деток, которые в интернатах оказались. Слава богу, я жива и могу позаботиться о Настюше.

Боря встал."

"– Хорошо, когда есть добрый родственник. Анастасии повезло и Кате тоже. Девочка по документам старшая сестра Ольги и Федора. Она в подростковом возрасте оказалась на попечении Варвары Сергеевны Полкановой.