Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Почему? Этого никто не знает. Но он неуязвим и истинных правителей Туниса определяет безошибочно.

— Как же нынешний паша с ним живет? Он-то никакой инициации не проходил, да и не мог пройти.

Реис уль-кюттаб склонил голову, чтобы скрыть мелькнувшую усмешку. Еще бы, господин Великий визирь точно знал, как именно этот паша получил свой трон, и на чем именно держится власть этого самозванца.

— Он построил себе новый дворец, а старый оставил, чтобы его уничтожили время и пустыня — единственные силы, над которыми не властна магия.

Визирь вздохнул и сосредоточил взгляд на пальцах, ловко перебирающих четки. Очередной вызов судьбы? Да, несомненно. Не первый, даже не сотый. Много их было, все удалось отбить, отобьем и этот. Если останемся спокойны и расчетливы. И не надо спешить. Восток не любит торопливых.

— Если нельзя ничего сделать с камнем, придется что-то делать с людьми. Начинай готовиться, но без спешки. Да, но и не затягивай. Иди, действуй.

Глубокий поклон посетителя.

— Уже начал, мой господин.

Глава 4"

"Легко было сказать, но как сделать? Где в чужой стране найти тех хотя бы двоих, на кого можно положиться? Конечно, коллеги не бросили, наперебой предлагали кандидатов в слуги.

Бойких, смышленых, аккуратных. Все при них! Одна беда — амулет правды, выполненный в виде недорогого перстня, слабенький, годный на обнаружение простейшей лжи, покалыванием стабильно сообщал, что люди, в глаза клянущиеся, что никогда не будут ни воровать, ни интересоваться хозяйскими секретами, искусно, но беззастенчиво лгут.

То, что будут рассказывать кому-то об увиденном и услышанном, это принималось как неизбежное зло, но вот рыться в хозяйских вещах, прихватить нечто ценное, специально подслушивать разговоры, пытаться вскрыть шкатулки для бумаг — нет, такого счастья д,Оффуа не желал категорически.

А посол хмурился, и чем дальше, тем больше. Настолько, что возникло уже желание согласиться на любого в слабой надежде впоследствии поменять на кого-то более честного и менее любопытного.

Тем не менее жизнь продолжалась.

Виконт с утра до вечера пропадал на работе, а виконтесса обустраивала дом. Ходила на огромный, на весь мир знаменитый стамбульский рынок. И в менее знаменитые, хорошо известные лишь зажиточным людям магазинчики, где можно было купить и хорошую мебель, и различную утварь, не беспокоясь, что подсунут красивую дешевку или на сдачу дадут монеты, лишь сверху покрытые серебром.

И Красный дом, оказавшись в крепких и ловких руках прекрасной Делал, расцветал.