Бегающий сейф читать онлайн

Я же был всегда спокоен, возможно, излишне, хотя иногда на меня находило, и появлялись приступы бесшабашности. Мама за это называла меня тихим омутом. Была в древности такая пословица то ли у росков, то ли у русков, несилён в истории. Звучала она так: ""В тихом омуте черти водятся"". Кто такие черти мне отец пытался объяснить, только я так и не понял. Рогатые, с копытами и хвостом, чёрного цвета и любят пакостить. И как это вообще понимать? В древней мифологии русов, даже профессора путаются.

Папа меня называл богатырём. Иногда он мне рассказывал легенды того народа, говорил, что наш род оттуда корни ведёт. Папа вообще был богат на странности.

Я был больше отца и матери, мой рост составлял 215 см. Благодаря отцовским тренировкам со мной, я не был тростиночкой. Мой вес составлял 140 кг по земному тяготению. На Марсе, кстати, часто проявлялись мутации.

Отец частенько меня использовал как грузчика. Когда мне исполнилось 12 лет, он откуда-то привёз военный тренировочный комплекс - сфера диаметром 12 метров и голографический проектор внутри, да ещё специальный костюм с кучей датчиков.

Тогда я познал боль и приобрёл свою полезнейшую черту. Черту, отделяющую ""не хочу"" от ""не могу"". Отец часто говорил: ""Не могу - это без сознания или паралич. Всё остальное - не хочу!"". Я потом нередко повторял эту фразу, когда зелёные необстрелянные сослуживцы стонали на тактическом учебном слаживании.

Тот архаичный агрегат, по недоразумению называемый ""тренировочный комплекс"", опустошал меня полностью, порой я не мог сделать и шагу - полз на карачках.

Даже отец никогда перед тяжёлой работой в него не залезал. Он мне рассказывал, что это ещё урезанная модель. Папа, папа. Мне его очень не хватало. И на битве за Аринзе и на последней, за Суммом. На Аринзе был мой первый бой: жуткая смесь из страха и ярости. На Суммом была последняя битва. Там, где разглядывал свою руку отдельно от меня. Нет, вы не подумайте - я бы никогда его туда не пустил, не дай бог, что с мамой потом случилось бы. Просто не хватало его руки на плече и шепота на ухо: ""Можешь? "" - ""Да, смогу!"".

Иногда я вспоминаю их и думаю, что умерли они хорошо, легко, без мучений - одна вспышка, и всё. Вместе с мамой и братьями. Навсегда. А что до меня, то думать я начал поздновато. Без злости и ярости, чётко осмысливая, что делаю. Эх, может, и не лежал бы сейчас обрубком в госпитале.