Бермудский треугольник черной вдовы читать онлайн

Когда Володя пошел в выпускной класс, Ираклий сказал ему:"

"– Ты красивый мальчик, на тебя заглядываются девочки. Очень странно, что ты не обращаешь внимания ни на одну из них. Не следует вызывать удивление ребят и учителей. Поухаживай за кем-нибудь.

– Нет. Мне придется с ней целоваться, – испугался подросток, – я не хочу.

– Дружочек, не стоит выделяться из толпы, – заметил Квилидзе, – надо быть таким, как все, тогда избежишь беды. И зачем с кем-то обниматься? Найди скромную воспитанную девушку, раз в неделю приглашай ее в кино или погулять в парке.

И Сачков завел отношения с Любочкой, рассчитал, что школьница младшего возраста не захочет поцелуев. Девочка нравилась Вове, она живо реагировала на его шутки, хорошо танцевала, была забавной, десятиклассник ощущал себя рядом с ней умудренным опытом мужчиной, старше этак лет на двадцать. Узнав, что Люба, несмотря на своего интеллигентного отца, ни разу не посетила Третьяковку, Володя повел ее в музей, рассказал о картинах.

– Ну, что произвело на тебя наибольшее впечатление?

– Гора черепов, – прошептала Любаша, – большая картина, в углу висит.

– «Апофеоз войны» Верещагина, – догадался Володя, – ты меня удивила, я полагал, что ты придешь в восторг от «Аленушки» Васнецова.

– Очень страшные кости, – вздрогнула Любаша и зашмыгала носом.

Сачков усмехнулся и купил ей вафельный стаканчик с мороженым. Любаша сразу повеселела, слопала лакомство и схватила Володю липкой ладошкой за руку.

– Спасибо. А когда мы еще куда-нибудь пойдем? Только в Третьяковку больше не надо. Там страшно. Я боюсь черепов.

– Ладно, – засмеялся Сачков и погладил Любашу по голове.

Это свидание на всю жизнь определило их отношения. Володя был старшим, умным, понимающим, заботливым, а Любочка – маленькой девочкой, испугавшейся картины Верещагина.

Квилидзе подготовил своего воспитанника к поступлению в театральный вуз, включил все свои связи, и Сачков стал студентом. Ираклий был счастлив и вдруг неожиданно умер. Смерть любовника стала огромным ударом для юноши, ему словно отрубили правую руку.