Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

– Людям помогать хочу.

Опять фыркает. И смотрит на меня. Да так странно. Ведет взглядом по лицу, рассматривая его чересчур внимательно. Потом взгляд опускается ниже, по шее. Когда Матвей Георгиевич доходит до груди, я невольно сутулюсь.

– Ладно, иди, – бросает он и поднимается с места. – Про продукты не забудь. Я буду дома к ужину, – мужчина идет к выходу из кухни, не оборачиваясь. А когда уходит, я мысленно отсчитываю минуту и тоже покидаю кухню. Иду в комнату, в которой провела ночь, чтобы забрать свою сумку.

Проходя обратно мимо гостиной, вижу там хозяина дома – он сидит в кресле, уставившись в свой телефон.

У входной двери замираю и громко говорю:

– До свидания, Матвей Георгиевич.

– До встречи, Слава, – отзывается он.

Глава 29

Матвей"

"Дверь за Славой закрывается. Я отрываю глаза от телефона, а зад от кресла и иду в прихожую. Зачем-то выглядываю через окно во двор и провожаю взглядом девушку.

Вот что в ней такого? А смотреть хочется. Еще она готовит вкусно, да и сама вся такая светлая и правильная.

Даже не верится, что такие бывают. Деревенское воспитание? Вот отец считал, что, наоборот, все деревенские хваткие и изворотливые. Желая вырваться поближе к большим деньгам, они идут на многое. Эта не такая, ей движет не тяга к баблу.

Что тогда?

Мелькает в голове одна мысль, я от нее даже истерично усмехаюсь: может, я ей просто нравлюсь? Может, наш секс оставил у Славы неизгладимое впечатление?

Так, стоп, я вчера, кажется, вспомнил одну деталь – во время нашего секса девушка пыталась сопротивляться.

Тогда, получается, трах действительно впечатление оставил, но далеко не положительное?

Перед глазами вдруг всплывает картина: девушка лежит на земле, светлый подол, юбки или платья, а на нем темные пятна.

Блядь! Точно! Я ж тогда еще пьяным бредом подумал, что девушка до этого момента была целкой! Была? Или подсознание сейчас со мной играет, подкладывая ложные воспоминания?

Ну нет, не может быть... не стала бы Слава после такого работать на меня.

Да еще помогать...

Однако на душе противно и тошно. Такое четкое ощущение и признание этим своей вины.

Отгоняю эти мысли. Задвигаю шторки и возвращаюсь в гостиную. Рань такая, а заняться нечем. Встреча с Дамиром а три часа, времени вагон.

Здесь в моих руках оживает телефон. Смотрю на экран – звонит Илюха.

– Да, – отвечаю я.

– Матвей Георгиевич, – с издевкой произносит друг.

– Утро доброе, вы уже проснулись?

– Проснулись и бодры, на удивление.

– Отлично.