Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Но не говорит…

Я чувствую его губы на своих – это так неожиданно, непривычно, но… приятно, будоражаще. Сначала губы, теплые, чуть влажные, а потом язык, который проводит по зубам, заставляя их разомкнуться, по моему языку.

Это и есть поцелуй? С Митей было по-другому: просто скользко, слюняво… Я думала, что так всегда. Но сейчас было что-то такое... Я тянулась к Матвею, хотела его обнять, зарыться рукой в темно-русые волосы, прижаться крепче. Безумие, самое настоящее безумие.

Я отвечаю на его поцелуй, подключаю язык, хоть и не знаю, как использовать его в такой момент.

Но все получается само собой.

И это великолепно, не пошло, даже как будто правильно. Как сливаться с человеком воедино, когда наши языки и губы истязают друг друга, когда я прижимаюсь к нему вплотную и чувствую каждую клеточку его тела, когда его руки зарываются в мои волосы…

Но все неожиданно прекращается. Матвей прижимается своим лбом к моему и говорит тихо, прямо в губы, которые сейчас как обнаженный нерв:

– Видишь, все может быть по-другому.

Приятно, легко, до мурашек…

Да, до мурашек! Ведь именно ими сейчас покрывается мое тело. После, признаться честно, первого настоящего поцелуя в моей жизни и от того, с какой интонацией произнес фразу Матвей.

Мы заходим в дом. Рука мужчины вновь касается моей спины, легко, нежно, аккуратно, и словно ведет меня в гостиную.

Я захожу, зачем-то оглядываюсь, а потом резко разворачиваюсь и смотрю сначала в глаза Матвея. Они блестят, смотрят на меня так, как никто и никогда.

.. А потом я опускаю взгляд на его слегка влажные губы и невольно облизываю свои. Матвей это замечает, улыбается слегка насмешливо, но при этом довольно.

Странное тепло разливается в теле от происходящего. Странно, потому что совсем недавно я чуть ли не билась в истерике, а теперь мне хорошо и спокойно. А еще в груди горячо, но приятно, даже сладко. Коньяк тому виной? Или что?

Мы продолжаем стоять молча. Я думаю о своем, Матвей, видимо, тоже. Но и говорить сейчас ничего не надо. Не хочется.

Я бы так и стояла, смотрела...

Но момент портит телефон Матвея. Он громко звонит, и Матвей отводит взгляд. Достает телефон, хмурится, уставившись на телефон, а потом говорит мне:

– Присаживайся, – и выходит из гостиной.

Слышу удаляющийся голос и послушно присаживаюсь на диван, прижимаю к груди сумку. Улыбаюсь, глупо, сама понимаю, но от этого еще радостней. Наивно? Ну и пусть. Мне этого не хватает.

Надо же, два таких похожих вечера с одним человеком.