Бесспорное правосудие читать онлайн

Если вы намерены продлить с Гарри контракт, забудьте об этом. Она хочет упразднить должность старшего клерка и заменить его исполнительным менеджером. И это еще малая толика того, что она захочет изменить.

Вновь воцарилось молчание. Сидящий за столом Лэнгтон выглядел очень усталым. Потом он заговорил:

– В последнее время она кажется мне излишне нервной. Сама на себя не похожа. Вы не знаете, может, что-то случилось?

Значит, он заметил. Преждевременная старость противоречива. Никогда не знаешь, когда и на какое время вернется прежняя ясность мысли – так Лэнгтон бессознательно оборонялся против старости.

– Сейчас с ней дочь. В июле Октавия вернулась из частной школы и, насколько мне известно, с тех пор ничем не занимается. Венис разрешила ей жить в квартире на цокольном этаже, чтобы не мешать друг другу, но сложности остались. Октавии еще нет восемнадцати, за ней нужен контроль, ей требуется совет. Монастырская школа вряд ли хорошо подготовила девушку для самостоятельной жизни в Лондоне. Венис все время в делах, она предпочитает не думать об этом.

– А как сложилась жизнь у ее мужа после развода? Он каким-то образом присутствует в ее жизни?

– Люк Камминз? Думаю, она много лет его не видела. Не уверен, что он встречается с Октавией. Кажется, он снова женился и живет где-то к юго-западу от Лондона. Жена у него вроде ткачиха или гончар.

– Выходит, все волнения связаны с Октавией?"

"– Думаю, этого хватает, но это только предположения. Венис мне не исповедуется. В нашу дружбу такое не входит. То, что иногда мы вместе ходим на выставки, не означает, что я хорошо знаю ее – или любую другую женщину, если уж на то пошло. Удивительна, однако, энергия, какую она демонстрирует в коллегии.

– Может, она просто другая.

– Женская сила частично питается страхом. Возможно, он идет из прошлого, младенческой памяти. Женщина меняет пеленки, может дать грудь, а может отнять от нее, – пояснил Лод.

– Сейчас не то время, – улыбнулся Лэнгтон. – Отцы меняют пеленки и кормят из бутылочки.

– И все же я прав, Хьюберт, относительно силы и страха.