Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

При помощи слуги-медика я добрался до столовой, где через силу набил брюхо выданной едой и влил с себя две большие кружки густого терпкого отвара. Тот же пустышка помог мне дойти до казармы и смыть с себя кровь и грязь в душевой. Он же принёс комплект чистой одежды и проводил до постели. Сил не было. Едва опустившись на кровать Лима — на свою верхнюю койку мне было не влезть — я мгновенно уснул и проснулся лишь вечером, когда меня своим шумом разбудил вернувшийся народ.

— Ну как ты тут, Смертик? Живой? — участливо поинтересовался присевший на край кровати Кожемяка.

— Да вроде получше, — зевнул я, потягиваясь. — Что там бизоны? Со стен дали слезть?

— И даже два раза, — плюхнулся на койку с другой стороны, едва не придавив мне ногу, Сепан.

Друзья, как и остальные безымянные из наших отрядов, успели переодеться в сухое и чистое и, кажется, даже помылись. Я привстал на локтях, стараясь в тусклом свете пары масляных ламп разглядеть заполнивших комнату людей. Взгляд выхватывал в полумраке знакомые фигуры и лица проделавших с нами путь из Предземья мужчин.

Кто-то малость прихрамывал, кто-то морщился от боли, садясь на нижнюю кровать, или взбираясь на верхнюю, кто-то тёр синяки, но большинство вроде держится бодро.

— Можешь не пересчитывать, — прочитал мои мысли Сепан. — Четверых нет. У Идущих двух местных стоптали — не знаю по кличкам. У нас одного, тоже здешнего. Попрыгун. Помнишь, сутулый такой, из недавних пустышек? Ещё в первый заход не добёг до рва. Говорят, на пустом месте споткнулся.

Хотя, может, его и споткнули. Кто видел? Только Рваный. Бровь тоже, вон, песни пел.

Сёпа поманил жестом Лима и, когда тот пригнулся, продолжил уже тише:

— Не доверяю я местным. Какая-то мутная дрянь тут творится. Кулак, отряд, палец… Все братья, каждый спину прикроет, коль что — всё херня. Надо вместе держаться. Друг за другом приглядывать. Сегодня Китара пытались убрать, завтра мне прилетит. Или Лиму.

Сепан замолчал. К нам шёл Глист. Высокий худой безымянный в отряде считался кем-то вроде правой руки командира.

По крайней мере, все местные признавали его старшинство.

— Ты как, Смертик? Оправился? — поинтересовался охотник.

— Почти.

— Ну и славно. Завтра будешь в порядке. Я, чего хотел сказать? — шагнул Глист поближе. — Бровь, он не из моих, если что. И вообще не из нашего кулака. Ты про всех теперь плохо не думай из-за одного шакала. Мы к тебе… ко всем вам, — кивнул он на сидящих рядом со мной друзей, — с большим уважением.