Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

К Медведушке же пристала совсем уж малявка, казавшаяся на фоне огромного безымянного сущим ребёнком.

— Окстись, старый, — не выдержал я. — Она тебе в дочки годится.

— Да хоть во внучки, — отмахнулся Медведушка. — Шестнадцать есть — топтать можно. Хозяин здесь строго следит, чтобы малолетки не лезли.

Богатыря увели. И он стал последним, так как в Доме услады закончились свободные комнаты. Я, Глист и ещё четверо затянувших с выбором безымянных остались за столом в окружении пары десятков девах, принявшихся внаглую угощаться всем недопитым и недоеденным.

Интерес к нам на время пропал. Я смотрел на орущих и толкающихся тёток и всё больше кривился. Мерзкий день, мерзкий дом, мерзкий Арх. В полисе, где каждый девятый — батрак, жизнь — дерьмо. Сегодня я это осознал в полной мере. Моя бы воля, убрался бы отсюда немедленно. И где там Ло носит? Я долго не вытерплю здесь.

Во время покамест затихшей борьбы за клиентов ко мне приставали значительно меньше, чем к другим безымянным. Всего несколько раз, больше в шутку, то одна, то другая из барышень предлагала мне себя, но, получив отказ, тут же спешила дальше.

Меня не воспринимали всерьёз, и я был тому только рад. Хватит с меня и пролитого на себя сидра. Ещё и здесь притворяться, чтобы доказать что-то кому-то совсем не хотелось. Мой первый раз точно не будет таким.

Дабы наверняка отвадить от себя приставалок, я прикинулся напившимся в зюзю. Упёрся локтями в стол, положил голову на ладони и одним полуприкрытым глазом наблюдал за происходящим вокруг.

Кажется, пронесло. Глист болтает с соседями, то и дело прикладываясь к кружке. На коленях у всех безымянных по выбранной девке. Сидят, ждут, когда комнаты освободятся. Про меня все забыли.

Вот же йок! Даже мысленно каркать нельзя. Стоило мне порадоваться, что, и не спешащие расходиться женщины, и товарищи по отряду перестали обращать на меня внимание, как в зал вбежала опоздавшая к разделу клиентов девушка в аккуратном коротеньком платьице с невероятно длинными и стройными ножками.

Её большие, словно у лани, глаза взволнованно хлопали длинными ресницами. Молоденькая — лет восемнадцать-семнадцать. Губки припухшие, словно специально накусанные, маленький вздёрнутый носик, округлая, где надо, фигурка, ровно обстриженные по плечи чёрные волосы блестят, будто натёртые воском.

Обвела взглядом зал и, заметив меня, радостно улыбнулась. На лице облегчение. Пусть и молод клиент, а, похоже, свободен.