Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Подошел к трупам, присел рядом с ними на корточки. И, глядя на них, пробормотал:

— Никакой логики. Никакой гармонии. Он пришел к Оракулу. А спрашивает про чужого ребенка. Хладнокровно убил бога. Но содрогнулся при виде тел, которых никто не убивал.

— Что значит… никто не убивал?

Не вставая, он обернулся.

— Это мои. Сначала я создал его, — сказал Оракул, ткнув старика пальцем в плечо тем же жестом, как только что щупал булку. — Многие формы жизни достигают вершины только в финальной стадии своего существования. Но это не про вас.

Тогда я попробовал совсем юное тело. Но оно оказалось слишком слабым и непослушным.

Парень поднялся с корточек и повернулся ко мне.

— Тогда я сделал еще одно вместилище. Тело, которое ты сейчас видишь перед собой.

— И… как оно? — уже с интересом спросил я.

— Отвратительно.

— Почему?

Вместо ответа парень с тем же невозмутимым выражением лица спустил штаны.

— Это!

Я закашлялся, отвел глаза.

— Эй, эмм… Ты это, обратно надень! — взмолился я.

— Ваши органы размножения просто чудовищны, — констатировал Оракул.

— Они мешают. Они неудобные. Они живут своей собственной жизнью, доставляя регулярный дискомфорт. Такое мог бы придумать пьяный Дионис, чтобы посмеяться.

Мне стало смешно.

— Просто ты не научился им пользоваться как следует, — стараясь сохранить серьезное лицо, проговорил я.

— Ты говоришь о процессе оплодотворения? — поинтересовался Оракул, возвращая штаны на место. — Я наблюдал разные варианты. Выглядит отталкивающе.

Я тяжко вздохнул. Господи, будто с мелким сыном просветительную работу провожу на тему полового созревания!

— Видишь ли… — сказал я.

— Процесс оплодотворения, как ты выразился, это в определенном смысле таинство, которое не подразумевает сторонних наблюдателей. К нему должны иметь отношение только участники. И тогда все в корне меняется.

— Но я всегда наблюдаю. За всем. И за всеми. Такова моя суть. И мне не хочется наблюдать себя в таком виде.

Я задумчиво почесал затылок. Прикинул мысленно и так, и эдак. Хотелось бы мне на месте Оракула пялиться на собственную задницу в самый ответственный момент? Оч-чень большой вопрос.

"— Возможно, не лишено смысла, — пробормотал я. — А ты… Не можешь это как-нибудь отключать хоть иногда?

— А ты можешь хоть иногда отключать у себя биологические процессы?

— Понял. Глупость сказал.

Оракул кивнул.

— Что по-настоящему прекрасно в вашем теле так это возможность чувствовать вкус, — с задумчивым и серьезным видом проговорил Оракул, разглядывая меня.