Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Правда? — с надеждой обронила Лерка, и похлопала расстроенно ресничками.

— Помнишь, как в мультике? Мамонтёнку многие помогали. Вот и я хочу… Знаю, как это сложно и больно, но… не буду заставлять! Если сейчас скажешь “нет”, мы уйдём!

Лерчик тотчас покосилась на машину, словно уже была готова бежать, поэтому я продолжила:"

"— Но прежде чем уйти, подумай, разве не достоин близкий и родной человек, пусть и отступивший, ещё одного шанса… Доказать, что хочет быть рядом с тобой. Быть в твоей жизни…

Лерка опять воззрилась осуждающе-мрачно на мать:

— Но я её не хочу любить!

— Никто не заставляет! Честное слово, — ободряюще улыбнулась ей.

— Мы просто позволим ей немного с нами погулять. Ты можешь с ней не говорить. Не отвечать, если задаст вопрос. Не приближаться и вообще делать вид, что её нет. Взрослые люди, как бы им не было обидно и горько, умеют находить в себе силы простить… Просто позволь… ей тебя увидеть и немного вжиться в твой мир.

— Но ты будешь рядом? — в огромных Леркиных глазах застыло “молю”.

— Это даже не обсуждается, — отрезала я нарочито важно. — Ты же мой мамонтёнок! И я побуду с тобой на протяжении всего пути… поиска мамы, если ты этого захочешь!

Лерка сжала мою руку ещё сильнее.

— Я тебя люблю, — наверное это было преступлением, но я чмокнула дочку Кирсанова в щёку. — Погнали кататься, — пальцем подцепила нос, и Лерчик тотчас стала собой прежней.

* * *Первый день можно сказать прошёл… никак! Лерка ни разу и слова не сказала Ангелине. Бывшая Кирсанова сначала слёзы счастья утирала, потом улыбалась, не в силах глаз оторвать от дочери, потом хмурилась, мрачнела и под конец стала впадать в отчаянье:

— Она меня ненавидит, — шепнула, когда дочь Кирсанова побежала за сладкой ватой.

— Неправда. Она боится… боли, которую ты можешь причинить. Ей постоянно одиноко, и чужой тёте она верит охотнее, чем родной маме, которой у неё никогда не было. Будешь терпеливой — всё наладится. Она уже пошла на контакт, значит… дело сдвинулось с места.

Я была почти права, потому что под вечер наших катаний на горках, Лерка уже не выглядела злобным зверьком и даже улыбалась и хохотала.

Но простились холодно.

Я привезла её домой. Лерка помчалась в свою комнату переодеваться, и пока я болтала с домработницей и кухаркой по совместительству, помогая готовить поздний ужин, щёлкнул замок.

— Я дома! — по дому полетел голос Ромы.

Не знаю, кому предназначался крик, но моё сердечко чуть не выпрыгнуло из груди.