Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Герой схватил инженю за руку, рывком повернул к себе лицом и, буквально скрипя зубами, признался в любви.

— Нет, это ужасно, — сказала мать Колина, хотя она уже тоже улыбалась. — Поехали домой.

— Неужели тебе не хочется узнать, чем это кончится, мама? — со смехом спросил Колин.

— Кончится потасовкой, — уверенно ответила она. — И мне вовсе не улыбается искать карету в бушующей толпе.

На сцене тем временем инженю окончательно вышла из себя. Подбоченившись, она повернулась к залу и крикнула «Скотина!» толстому человеку в полосатом шейном платке, который только что обозвал ее шалавой.

В ответ этот человек в еще более вульгарных выражениях высказался о ней, ее нравственности и спектакле в целом.

— Ну все, — сказал Колин.

Молодая актриса стала подбирать на сцене набросанный туда мусор и бросать его в зрителей. Один из молодых актеров присоединился к ней, а остальные стали пятиться к кулисам, словно надеясь, что про них забудут. Партер бушевал.

— Пора уходить, — сказал Колин.

— А может, спрячемся за шторы и досмотрим до конца? — с искрящимися от смеха глазами предложила Эмма.

Но тут в ложу залетел огрызок яблока, чуть не попавший в перо, украшавшее шляпку баронессы.

— Стратегическое отступление, — объявил Колин. — Мама, Эмма, пошли. Сэр Освальд, возьмите дам под руку, а я буду прикрывать тыл."

"Большинство зрителей в ложах пришло к такому же решению, и, когда Колин и его подопечные добрались до вестибюля, он уже был заполнен толпой зрителей, устроивших в дверях страшную давку. В зрительном чале тем временем нарастал шум.

Не успел Колин пробиться через толпу и усадить дам в карету, как из театра вырвалась орава юнцов, которые помчались по улице, вопя и размахивая разноцветными кусками материи, очень походившими на атласные нижние юбки.

— Подмастерья! — воскликнул сэр Освальд — Управы нет на окаянных. Что-то надо делать.

— Что, милорд? — давясь от смеха, спросил Колин. — Может быть, пусть пишут театральные рецензии в газеты?

Эмма засмеялась.

— Смейтесь-смейтесь, — проворчал сэр Освальд.

— Только куда мы катимся, если всякому сброду разрешают бегать по улицам, размахивая… нижним бельем. Того и гляди, примутся грабить магазины.

— Да нет, то, что им нужно, они уже, кажется, получили, — возразил Колин.

Сэр Освальд фыркнул.

Всю дорогу домой Колин с Эммой смеялись над событиями в театре.

— Я понимаю эту молодую актрису, — сказала Эмма, когда они вместе поднимались по лестнице. — На ее месте мне бы тоже захотелось швыряться чем попало.