Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

– Ну как? – Он встал и убрал со лба прилипшие волосы. Вода доходила ему примерно до груди. – Вы рады, что согласились пойти?

Сердце Ровены внезапно забилось чаще. Она глубоко вздохнула – присутствие Тобиаса волновало ее и не давало сосредоточиться. Его бронзовая кожа была усеяна блестящими каплями воды, отдельные бриллиантики посверкивали в заросли на груди. И он смотрел на нее… смотрел в упор, оценивая, притягивая, соблазняя… Его улыбка исчезла и лицо сделалось неожиданно серьезным. Ровена опустила голову и покраснела.

Он просто пожирал ее взглядом. В его глазах горела страсть, так же как в тот раз, когда он поцеловал ее, и неутоленная жажда."

"– Тобиас, пожалуйста, не надо. Вы самый несносный человек на свете.

– Соглашусь с вами. Но вы женщина, а я мужчина, и… мы здесь, и никто нас не видит.

Его лицо оставалось в тени, но глаза сияли, искрились, дразнили ее. Он взял ее за локти и привлек к своей обнаженной груди.

– Я же сказал вам, я – мужчина, Ровена. – Сейчас в его голосе не было и намека на смех.

– И у меня те же нужды и потребности, что и у любого другого мужчины. А вы, моя дорогая, столь обольстительны, что бесконечно мучаете меня тем, что постоянно находитесь рядом, день за днем, и тем не менее я не имею возможности даже дотронуться до вас.

Прижатая к его телу, почти теряя разум от этого необыкновенного ощущения, Ровена едва ли не физически чувствовала на себе его взгляд. Он еле расслышал ее невнятные ответные слова.

Ровена осознавала, что должна немедленно сделать над собой усилие и вырваться из этого опасного положения. Этого не должно было произойти. Как же так вышло? Но прежде чем она успела шевельнуться, он склонил голову и приник к ее губам. При первом прикосновении она словно застыла – вдохнула и забыла выдохнуть, и Тобиас не понимал, чем это вызвано – страхом или удивлением. Но в данное мгновение его это не интересовало. Он был твердо намерен преодолеть остатки ее сопротивления.

Он обнял ее. Единственным его желанием было держать ее в своих руках, так, как сейчас, целовать ее, чувствовать, что она отвечает ему взаимностью, чтобы насладиться ее пылом, как в тот единственный раз. Ее губы дрогнули и медленно раскрылись, впуская его, и он почти застонал от удовольствия, не думая ни о чем, кроме вожделения, кипевшего в его крови.

Она приникла к нему, и он поцеловал ее со всей силой, со всей так долго сдерживаемой страстью.