Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Нос — черный пятачок, на щеках усы.

Вернув мне зеркало, мальчик скрывается в детской развлекательной комнате торгового центра, где со вчерашнего дня я подрабатываю по три часа в день.

Положив зеркало рядом с коробкой, устало чищу кисточки и заодно свои пальцы. За последние дни я дико вымоталась. Сегодня мама попросила меня вернуться домой хотя бы к восьми вечера, потому что собирается поговорить с Василиной о том, что “папа не вернется из командировки”. Предстоящий разговор нервирует нас обеих, но откладывать его больше нельзя.

"Мы не обсуждали, но я уже приняла решение о том, что переведусь на заочное. Тогда я смогу найти постоянную работу и содержать себя сама, правда, пока моей головы хватило только на то, чтобы сгенерировать это решение, и не более.

Краска забилась под ногти, но доставать ее оттуда, нет настроения.

Уронив руки между колен, откидываю голову и вращаюсь на стуле. Разминаю затекшую шею, пока перед глазами мелькают торговые отделы и вывески. Среди всей этой пестрой мешанины я вижу знакомое лицо, и оно движется в мою сторону.

Притормозив ногой, останавливаю вращение стула и наблюдаю за тем, как, обходя эскалатор, ко мне приближается моя двоюродная сестра.

Ее рыжие волосы собраны в мягкий пучок на макушке. Покрытое бледными веснушками лицо выглядит здоровым и даже румяным. Огромный контраст с тем, какой я видела ее пару недель назад в больнице.

В ее руке магазинные пакеты, и на ходу она жует яблоко.

Отличный день для шопинга.

— Привет, — остановившись рядом, с улыбкой рассматривает мое лицо.

— Это что, требование работодателя?

Вокруг моего правого глаза сине-зеленое крыло бабочки, на тыльной стороне запястья маленькая бабочка того же оттенка, присыпанная блестками.

— Нет, — отвечаю сестре. — Просто мне было скучно, — пожимаю плечом.

Для пяти часов вечера пятницы здесь на удивление мало детей. Не знаю, может быть, за пределами моей ракушки вся жизнь вымерла. В любом случае оплата у меня почасовая, так что мне все равно.

Сестра не знает о нашей семейной драме.

Никто не знает, кроме нас троих. Отца, матери и меня.

Достав из сумки телефон, Аня пристраивает свою щеку к моей и делает селфи. Успеваю высунуть язык и скорчить что-нибудь, прежде чем она делает снимок.

— Как дела у твоего пузожителя? — интересуюсь.

— Хорошо, — улыбается, поглаживая свой почти плоский живот. — А у тебя как дела?

— Просто супер, — делаю вид, что поглощена сбором своего рисовального инвентаря.