Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— На заказ?

— Нет.

— Ну, так тоже неплохо. Может, лучше подарить “кольцо”?

Торможу автомобиль в сантиметре от украшающей двор инсталляции.

— Что за “кольцо”? — интересуюсь, повернув голову.

С легкой улыбкой мама разъясняет:

— Как предложение руки и сердца.

— Ей еще два года учиться, — напоминаю я. — Ей двадцать."

"— Я вышла за твоего отца в двадцать один, — говорит мягко. — Ни разу не пожалела. Летом ты достроишь дом. И что? Вы будете жить “неоформленные”? Я думаю, ее отцу это не понравится.

— Я подумаю, — отстегиваю ремень и выхожу из машины.

Забираю из багажника пакеты с продуктами, замечая, что машина Влада на месте.

Сгрузив пакеты на полу кухни, ухожу наверх без промедления.

Принимаю душ. Долго и упорно.

Упираюсь предплечьем в кафельную стену и кладу на руку лоб. Закрываю глаза, обнимая ладонь свой стояк.

Сжимая себя, я вижу лицо с ямочкой на подбородке. Почти чувствую запах. Но даже после разрядки мне чего-то не хватает.

Я знаю, что усилило бы ощущения.

Раз в пятьсот.

Швырнув в корзину мокрое полотенце, голым падаю в кровать.

Пытаюсь вспомнить, когда в последний раз был в своем университете.

Летом я получу диплом, а после этого вплотную займусь “своими” модульными домами.

Это мой план.

Я не хочу его менять.

Я и не должен.

Я должен расставить приоритеты.

И их расставлю.

Глава 25

Карина

Звонок от матери застает меня в тот момент, когда кисточкой обвожу детский нос девочки Ксюши. На ее мордашке теперь маска Минни Маус, и я успеваю закончить до того, как мама сбрасывает вызов.

— Алло, — щекой прижимаю телефон к плечу и обтираю влажной салфеткой пальцы.

Сегодня суббота, и в детской развлекательной комнате ТЦ грохочет музыка. Из-за нее и детских визгов я плохо слышу маму, поэтому второй рукой накрываю свободное ухо.

— Василина с тобой? — спрашивает она.

— Нет. А что?

— Ее нет дома.

Электронные часы на входе в детскую комнату показывают почти семь вечера.

— Когда я уезжала, она была дома, — восстанавливаю события.

— Я ушла в районе двух. Наверное, она у Камилы.

— Ее там нет, — взволнованно сообщает мама. — Камила не знает, где она.

Я молчу, переваривая ее слова.

Между моих бровей образуется складка, но я уверена, все это не так страшно.

Вчера вечером она билась в истерике и обвиняла нас с мамой в предательстве, хотя “предали” ее не мы, а отец. Наверное, мы слишком долго баловали ее тем, что спокойно позволяли переворачивать любую правду так, как ей того хочется.