Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Слушаюсь, наступаю на ногу и тут же со стоном валюсь на Хазарова. Растяжение ощущается остро, простреливает болью.

— Что? — спрашивает он, придерживая меня за талию и ощупывая, очень надеюсь, на предмет повреждений. Конечно, только для этого, не больной же он совсем, чтоб в такой атмосфере просто лапать? Это я больная, что вообще такую мысль в голову допустила.

— Нога, — стискивая от боли зубы, говорю я, — растяжение.

— Идти можешь?

— Нет.

В следующее мгновение меня отработанным движением поднимают на руки.

И нет, я не пытаюсь дергаться и проявлять ненужный героизм. Объективно, нам надо побыстрее убраться от трассы, чтоб жертва Каза не была напрасной.

Я изо всех сил стараюсь не думать, что будет, когда те преследователи его догонят. Так же, как не думаю, что случилось с Аром.

В конце концов, это их выбор. Они взрослые мужики, отдают отчет в том, что делают, что происходит…

Надеюсь, они живы…

Хазаров легко несет меня прочь от трассы, причем, не в сторону коттеджного поселка, что было бы вполне логично, а в темнеющую неподалеку громаду леса.

Я думаю, что он тоже явно знает, что делает, и вопросы задавать, отвлекать его сейчас, глупо и недальновидно. А то попаду под настроение, бросит прямо здесь… Хотя, если до сих пор не бросил…

Короче говоря, я просто делаю то, что могу в данной ситуации.

Притворяюсь ветошью и не мешаю себя спасать.

Хазаров несет меня легко, не похоже, что ему тяжело и неудобно, хотя вес совсем не маленький, килограмм пятьдесят точно есть…

Я держусь за его шею, стараясь чуть-чуть облегчить ношу, затихаю, словно мышь в лапах кота. Не придушил, и то хорошо. Значит, есть шансы спастись…

Почему мы идем к лесу, интересно?

Там не будут искать?

Как скоро закончится бензин у Каза?

Как скоро преследователи поймут, что их увели по ложному следу?

Как там Ванька? Заснул? До него не доберутся?

От последнего вопроса ужас накрывает, да такой сильный, что дрожать начинаю.

И спрашивать сейчас про сына у Хазарова глупо, но не могу перестать думать, именно это становится чем-то вроде навязчивой идеи.

Он несет меня через поле, засеянное какой-то травой.