Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Я, признаться, всего ждала: что примется просить прощения, может, обвинять, наоборот, потому что лучшая защита — нападение же… Но Дима, как ни в чем не бывало, улыбнулся в своей привычно манящей манере, и, спокойно глядя в глаза, сказал:

— Анюта! Как ты?

Я ошалела настолько, что не сразу поняла, как ответить. Стояла, всматривалась в его черты, искала в глазах… Не знаю, что. Хоть что-то. Хоть намек. Но так и не нашла. Открыла рот, чтоб сказать все, что думаю о нем и его вопросах, но представила, как Дима сейчас удивленно выкатит глаза, пожмет плечами, примирительно заявит, что я все выдумываю, и что он вообще не в курсе.

И взгляд его при этом не поменяется.

Я представила себе эту ситуацию во всем ее объеме, да так отчетливо, что затошнило, и просто ответила:

— Все хорошо, Дим. Спасибо."

"Он чуть нахмурился, словно не того от меня ожидал, протянул руку, но я, испугавшись, что если прикоснется, то меня точно стошнит, торопливо отступила назад, обогнула его по широкой дуге и пошла дальше, уже не обращая внимания на какие-то вопросы, которые он выкрикивал мне вслед.

Я шла и думала, каким образом я несколько лет назад умудрилась так обмануться? И что бы было, если б я проявила слабину и продолжила с ним спать, как неоднократно предлагалось?

Или просто до сих пор считала бы его человеком?

Наверно, эта ситуация была на пользу, потому что страшно представить, что я могла бы и сейчас думать, что он мой друг. Что он поможет…

Вообще, теперь, месяц спустя, я думаю, что все, что случилось со мной, было правильным.

И только на пользу.

В конце концов, мне повезло выбраться из невероятной задницы, причем, практически без потерь. И даже с прибытком.

Если бы не произошедшее, я бы по-прежнему продолжала работать там, в коллективе, с огромной радостью втоптавшем меня в грязь при первой предоставившейся возможности.

Если бы не произошедшее, я бы не узнала, что способна на странные, нелогичные, но правильные и даже отчаянные поступки. Что я , на самом деле, не мышь подзаборная, любого писка пугающаяся, а человек.

Как-то я, за годы тихой, пустой жизни, позабыла об этом. Позабыла, какой я была, когда жила с бабушкой и дедом. Как я умела радоваться чему-то совсем незаметному, но такому яркому, такому интересному. Как умела смотреть на небо. Как любила гулять по берегу реки в непогоду, ощущая новизну и остроту жизни.

Детдом меня подкосил, сделал из веселой, смелой девчонки забитое, готовое на всех огрызаться существо, желающее только одного: выжить любой ценой.