Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— И что? — я все еще путаюсь в словах, не понимая, как относиться к нему, что дальше говорить, голова пустая, все разом вылетает, — в смысле… Что вы намерены дальше?..

— Ничего, — отвечает Хазаров.

— Как это “ничего”? — не понимаю я, — но… Он же… Сын…

Хазаров никак не комментирует пошедший по кругу разговор, с легким нетерпением смотрит на меня, судя по всему, ожидая ответа на свое предложение.

А я все никак не могу уложить в голове его поведение.

Это что же получается… Ему плевать, что у него сын? А зачем приезжал? Удостовериться? Нет, я понимаю, наверно, еще днк надо и так далее… Но в любом случае… Он что, все так и оставит? Вот так?

— Послушайте, — вспоминаю я основную причину всего затеянного, — у нас проблемы… У Вани проблемы… Его преследуют очень опасные люди…

— Не пори чушь, какие опасные люди? — с холодной досадой отвечает Хазаров, — вы говорили, что тут кто-то может быть, и что-то я никого не пронаблюдал.

Нечего выдумывать…

— Но я не выдумываю! — повышаю я голос, — это в самом деле опасно, уже пострадал Иваныч…

Хазаров не задает вопроса, кто такой Иваныч, смотрит на часы, перебивает меня:

— Ну, так тебя подвезти?

— Неужели вы так оставите?.

— Решай.

Я, осекшись, смотрю в его холодные глаза и понимаю, что, пожалуй, верю Тамаре… Этот человек запросто мог силой отвезти женщину на аборт… Он на все способен…

Темный, мрачный, безэмоциональный… Словно мертвец. Ему плевать, что с его сыном, ему плевать, что у него вообще есть сын! Он приезжал удостовериться, что женщина, обвиняющая его в насилии, врет… Наверно, в их среде какие-то свои понятия о чести, и такое за гранью…

Удостоверился и теперь со спокойной совестью уезжает.

И что будет дальше с Ванькой, ему все равно…

— Спасибо, я сама как-нибудь.

Голос мой звучит так же холодно, как и его.

Хазаров, чуть помедлив и скользнув по мне тяжелым взглядом, коротко кивает и спокойно идет к машине.

А я курю, сдерживая подрагивающие пальцы и глядя в его широкую спину, обтянутую кожаной курткой, приветом из двухтысячных.

И изо всех сил сжимаю губы, чтоб не крикнуть что-нибудь ему вслед. Что-нибудь едкое, оскорбительное даже.

Потому что не проймет эту глыбу.

Машина отъезжает, а я выдыхаю, пытаясь привести себя в чувство и решить, что делать дальше. Глупая затея с поиском отца Ваньки закончилась не менее глупо, чем началась, результата никакого, кроме растревоженного ребенка и километра моих потраченных нервов.