Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Одетый так, словно он отправился смотреть матч по поло, самодовольный ублюдок прислоняется к стойке, засовывая зубочистку в рот и переводя взгляд с меня на Карину. Его пристальный взгляд останавливается на ней, полный противоречивых эмоций. На секунду мне кажется, что он раскаивается, но потом я вижу жестокий восторг, мелькающий в его голубых глазах, и мне хочется вскочить со своего места и пнуть этого ублюдка прямо в коленную чашечку.

— Не мог бы ты отвалить на хрен, — шиплю я. — Это частный разговор. Тебе не рады за этим столом.

Дэшил смотрит налево, потом направо, поднимает брови до линии волос."

"— Прости, mon amour. Я там, за стойкой, занимался своими делами. В чем же это моя вина, если ты говоришь достаточно громко, чтобы разбудить мертвеца и подарить ему стояк? Я услышал что-то об Амалии Гиббонс, стоящей на коленях с чьим-то членом во рту, и потерял всякое чувство приличия. А потом... — он смеется, подняв вверх палец, — ...а потом я вспомнил, что Амалия Гиббонс стояла на коленях передо мной, и мой член был у нее во рту, и все стало очень горячо.

Потому что это было действительно веселое время. Очень веселое. Но мне грустно, что ты больше не хочешь играть со мной, Кэрри. Наверное, мне следовало извиниться или что-то в этом роде. Но лучше поздно, чем никогда, верно?

Вот дерьмо. Ну и мудак.

Джаззи приходит с нашими напитками в самый неподходящий момент. Она что-то напевает себе под нос, раскачиваясь из стороны в сторону, пока ставит перед собой чашку с кофе Карины и раскладывает мои принадлежности для чая.

Ее улыбка исчезает, когда она видит, что Карина плакала, и ее щеки все еще мокрые.

— Что, во имя всего святого... — она смотрит на меня так, словно я виновата в бедственном положении ее подруги, но потом замечает Дэшила, слоняющегося у стойки, и ее лицо мрачнеет. — О нет. Нет, нет, нет. Я не знаю, кто ты и как тебя зовут, мальчик, но тебе лучше исчезнуть с моих глаз ровно через две секунды, иначе ты пожалеешь, что вообще родился.

Дэшил почти мурлычет.

— Мэм, я нигилист.

Мне на самом деле все равно, буду я жить или умру. Собрать такое количество энергии, которое потребовалось бы, чтобы пожалеть, что я вообще родился, очень маловероятно с моей стороны. Однако я одобряю эту воодушевляющую речь. Можно мне капучино, когда у вас найдется минутка?

Джаззи прищурившись смотрит на него.

— Мальчик, тебя, должно быть, в детстве ударили по голове. Здесь ты ничего не получишь. А теперь проваливай отсюда, пока я не вызвала копов на твою задницу.