Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Мой отец не хотел поддерживать тот иск… Айру он обожал… но на кого-то требовалось возложить вину, а моя мать наседала на него. Ведь семьи других жертв присоединились к иску.

— Нам не нужны объяснения.

Я замолчал. Конечно, она права.

— А твоя мать?

— Семейный корабль дал течь.

Ответ, похоже, ее не удивил.

— Хочешь услышать профессиональное объяснение?

— Естественно.

— Потеря ребенка не так сильно влияет на семейные отношения. Но большинство людей думают, что только самые крепкие семьи могут пережить такой удар.

Это неправда. Я изучала это. Сталкивалась с семьями, которые находились на грани распада, а после трагедии становились крепче. А другие, казалось бы, прежде очень крепкие, разваливались. У вас хорошие отношения?

— У меня и матери?

— Да.

— Я не видел ее восемнадцать лет.

Мы помолчали.

— Ты потерял многих, Пол.

— Ты же не собираешься устроить сеанс психоанализа?

— Нет, ничего такого у меня и в мыслях нет.

Она смотрела куда-то вверх и вдаль. Я невольно вернулся в прошлое. Мы, бывало, сидели в лагере на старом бейсбольном поле, заросшем травой, я обнимал Люси, а ее взгляд иной раз устремлялся куда-то вверх и вдаль, как и сейчас.

— В колледже я сдружилась с одной девушкой, — заговорила она. — У нее была сестра-близняшка. Разнояйцевая — не однояйцевая. Наверное, особого значения это не имеет, но считается, что между однояйцевыми близнецами связь очень сильная. Короче, когда мы учились на втором курсе, ее сестра погибла в автомобильной аварии. Моя подруга выдала странную реакцию.

Она, разумеется, горевала, но в какой-то мере испытывала облегчение. Она полагала, что Бог отмерил ей положенную долю страданий. Ты теряешь сестру-близняшку — значит, теперь до конца жизни с тобой все будет в порядке. На каждого человека приходится только одна разрывающая сердце трагедия. Ты понимаешь, о чем я?

— Да.

— Но жизнь не так проста. Одни вообще не переживают трагедий. Другим, как тебе, достается сверх нормы. И, что самое худшее, — это не означает, что больше трагедий не будет.

— Жизнь несправедлива, — кивнул я.

— Аминь. — Вот тут она мне улыбнулась. — Все это очень странно, не так ли?

— Да.

— Я знаю, мы провели вместе… шесть недель?

— Вроде того.

— И это, если подумать, был лишь летний роман. С тех пор ты, вероятно, встречался с десятками девушек.

— Десятками? — переспросил я.

— Что, скорее, с сотнями?

— Скорее.

В кабинете воцарилась тишина. Я почувствовал, как защемило в груди.

— Но ты была особенной, Люси. Ты была… — Я замолчал.