Человек из дома напротив читать онлайн

Прошло немало лет, но, кажется, не было ни одного утра в моей жизни, когда я не спрашивал бы себя, бреясь перед зеркалом: Никита, зачем ты это сделал?

Мой компаньон утверждал, что крошечный изысканный ресторан – то, что нужно спальному району. Французская кухня, свечи, свежие цветы на столе. Клиенты приходят семьями. Становится традицией отмечать праздники у нас!

А ведь мне достаточно было посмотреть на кафе неподалеку от моего собственного дома, где в хорошие времена я обедал и ужинал. За год закрылись три из пяти.

Будь у меня побольше ума, я спросил бы у компаньона: отчего он думает, что нас не постигнет та же участь?

Интересно было бы послушать его ответ. Ей-богу, очень интересно! Пока я сижу в парке на голой скамье, без денег, с начисто отбитой памятью, он валяется под пальмами где-то на пляжах Таиланда. Переехал туда жить – говорят, климат там полезней для здоровья, чем в России.

Мы не продержались и восьми месяцев. Клиентов не было, а те, что изредка заглядывали к нам, хотели не жульенов, а хот-догов.

Мой компаньон свалил раньше, чем все рухнуло, так что завалы пришлось разгребать мне.

Кто-то однажды сказал, что он удрал, испугавшись меня. Будто бы я собирался его прикончить.

Очень смешно!

Мама часто упрекала меня: «Ты слишком мягкий». Кроме нее, я слышал эти слова еще от Вано Мабишадзе в пятом классе. Как сейчас помню: лежу на спине, точно опрокинутый жук, и толстозадый Вано прижимает к моему животу свою ступню в кроссовке «Нью Бэланс». «Что-то ты слишком мягкий, Сафа!»

Школа запомнилась мне как десять лет унижения.

Нет, надо мной не издевались всерьез, боже упаси. Никто не забрасывал мою сменку на провода и не заливал мою белую рубашку кровью из моего же собственного носа. Но все, от директора до уборщицы, безмолвно сообщали мне: ты жалок.

И, разумеется, одноклассники. Среди них я остро ощущал собственную ничтожность. Я был сорняк среди садовых культур, которому одна дорога – на компостную кучу.

Вряд ли Артем Матусевич догадывался, кого он зовет попробоваться в своем спектакле.

И уж точно ему не приходило в голову, что он сделал для меня.

Дерзкий, веселый, самоуверенный, не терпящий соперничества, бешеный, душа нараспашку, всегда добивающийся своего. Он нуждался во мне – во мне, слабаке и бывшем изгое! А ведь я перестал быть таковым исключительно благодаря ему.

Все изменилось благодаря ему."

"Помню, как вечером мы сидим у него в комнате. На столике перед нами остывает пицца, но никто не притрагивается к ней.