Человек с чужим прошлым читать онлайн

Из них отобрали самых надежных и организовали «службу безопасности» — СД, которая личным распоряжением Гитлера от 9 июня 1934 года была объявлена единственной секретной разведывательной службой нацистской партии.

Впоследствии, 17 февраля 1941 года, начальник СД Гейдрих с садистской гордостью писал в нацистской газете «Фолькише беобахтер»: «За границей со смешанным чувством страха и ужаса нашим людям охотно приписывают жестокость, граничащую с садизмом, бесчеловечность и бессердечие…»

* * *Бергер внимательно осмотрел все комнаты квартиры, на которую привез его Байер.

Брезгливо провел пальцем по крышке пианино, но пыли не обнаружил.

— Убирают? — повернулся он к начальнику СС и тайной полиции. — Кто?

— Одна из моих сотрудниц.

— Проверена?

— О да, оберфюрер. Вполне надежна.

Байеру было все время не по себе: как воспримет обстановку и расположение квартиры придирчивый берлинский гость, будет ли он удовлетворен принятыми мерами предосторожности, насколько высоко оценит работу аппарата гестапо — разве мало может найтись поводов для недовольства? И потом, не проходило какое-то щемящее чувство ожидания большой беды: оно давило и угнетало постоянно, ежечасно и ежеминутно, не давая спокойно спать, есть, работать, жить, наконец.

Вилли даже не стал из-за этого вызывать сюда семью: пусть все уляжется, успокоится, пусть душа встанет на место.

А она никак на место не становилась. Поэтому столь нелепый в его положении начальника СС и тайной полиции города страх все чаще и глубже запускал твердые, как алмаз, и острые, как бритва, когти в становившееся податливым, словно вытащенный из раковины моллюск, нутро Байера, терзая его неприметно для окружающих, но от этого не менее сильно, а может быть, даже еще сильней.

Иногда он ловил себя на том, что с тоской вспоминает об интерьерах холлов и вестибюлей, бывших когда-то его специальностью, но так и не ставших ею.

Однако в глубине души считавший себя честным немцем, Байер должен был признаваться самому себе, что новой специальностью он тоже до конца не овладел — так и остался недоучкой и в той, и в другой областях. Особенно остро он чувствовал это здесь, в Польше, уехав из милой его сердцу Германии, где все было просто и ясно — образ мыслей его сограждан, их психология, привычки… Там даже враг был немцем и его легко понять.