Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Мой глупый друг был влюблен в актрису Аделаиду Гончарову. На каждую постановку, в которой на сцену выходила эта блондинка, изображающая офелий самого разного толка, он тащил букеты и меня. Букеты всегда были куплены из занятых денег, а я всегда был в довольно плохом настроении, так как чудес от игры Аделаиды ждать не приходилось.

Широкая, с большой круглой грудью, она, как крупный белый голубь, важно шагала по сцене и долбила свой текст без запинки и чувства. Тем не менее она была заметной, в любом смысле, актрисой, имела «пронзительные глаза и многочисленных поклонников» – так писали газеты.

Среди поклонников, кроме наивного дурачка Вани, были и состоятельные армяне, и даже перс, который приходил на все спектакли и отвлекал зрителей своей выкрашенной красной хной бородой.

– Так вот, Аделаиду эту застрелили тогда. Прямо в синема, – эту часть я обычно проговаривал совсем быстро.

Вспоминать было нелегко.

– Я выпустил совсем Ваню из виду, а он пробрался к ней так близко, как мог. Пока он выгадывал, как бы удобнее дотронуться до руки своего кумира, кто-то из толпы выстрелил в нее.

И, имея немало хладнокровия, не только попал точно, но и сумел в суматохе уйти, бросив на пол оружие. Ваня, конечно, весь оказался в ее крови. Кровь была повсюду – на его лице, на ботинках. От страха он сначала было бросился к ней, а потом, когда ему стало плохо от крови, – на улицу. Но тут уж все закричали, что он убийца, бросились ловить, а он – драться…

– Вы простите, я вижу, что зря начал расспросы.

Вам неприятно вспоминать.

– Вы спрашиваете не первый, не беспокойтесь. Так вот, все это потом звучало на суде весомо и уж совсем не в его пользу. Газетчики раздули дело, им на руку была эта история. Заголовки были готовой криминальной драмой. Его быстро судили и вынесли приговор, по уголовному уложению от 1913 года, прямо по букве и прописали, но повезло – заменили каторгой.

Странно, но рассказывать эту «одиссею», как без улыбки называл ее Курнатовский, мне было проще, чем всегда. Манеры Чекилева располагали к себе.

– Но почему же вы?..

– Я тогда был абсолютным идеалистом. Пытался вмешаться, хотел помочь следствию теми небольшими возможностями, которые у меня были. В частности, метод исследования пальцевых отпечатков, характера ранения – ну, это вам не важно. Важно, что я поднял небольшой скандал. Конечно, руководству университета это не понравилось, а одна газета уделила мне неуместно много внимания и выставила меня почти городским сумасшедшим.