Name: Черный список
Author: Александра Борисовна Маринина

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Мне тридцать восемь лет, и за плечами у меня двадцать один год службы, из которых четыре пришлись на учебу в школе милиции, а семнадцать – на работу в уголовном розыске. И я себя не на помойке нашел. Но для восьмилетней девочки такие резоны были слишком сложными.

* * *Татьяна согласилась со мной сразу и безоговорочно, но она, так же как и я, опасалась Ирочкиной реакции на мое, прямо скажем, оригинальное решение.

– В конце концов, пусть она едет с Мазаевым. Через две недели она вернется, а я подожду ее здесь, – сказала Таня.

– Видишь ли, я совсем не уверен, что Юра поедет, если сказать ему все как есть, – возразил я. – Он как-то мало похож на любителя легких развлечений. Может быть, лучше тебе поехать с ней?

– Ну да, – фыркнула Татьяна, – сейчас. Много ей радости со мной ехать. Ей Мазаев нужен, а не я. И потом, я хочу остаться с тобой. Ты не можешь бросить Лисицына, потому что ему трудно, а я по этой же самой причине не хочу оставлять тебя. Если ты не возражаешь, конечно.

Еще бы я возражал! Я готов был расцеловать ее прямо здесь, во дворе! Я был влюблен, и как все влюбленные, слеп и глуп.

В тот момент мне и в голову не пришло, что я совершаю страшную, непоправимую ошибку.

Глава 9

Ирочка дулась все воскресенье, несмотря на мягкие уговоры Татьяны и насмешливые реплики Мазаева. Юра выбрал свою линию, согласно которой за каждым бесплатным благодеянием кроется подвох, и лучше такие благодеяния не принимать, если не хочешь потом оказаться в криминальной ситуации, из которой не будешь знать, как выбраться.

Я авторитетно поддакивал ему, вспоминая разные истории из своей милицейской практики, когда человек покупался на «бесплатное» и опомниться не успевал, как оказывался по уши в дерьме.

Удар был для Ирочки, конечно, сильным, и глупо было бы надеяться, что она стойко перенесет его. Только к вечеру воскресного дня она начала понемногу отходить. Но в понедельник с утра она снова была мрачнее тучи, то и дело поглядывала на часы и вздыхала. Наконец, взглянув в очередной раз на циферблат, она горько вздохнула:

– Все.

И расплакалась. Было ровно 13 часов, и я понял, что все это время она носила в себе пусть слабую, но надежду, что мы передумаем. Теперь было уже поздно. Огромный белоснежный «Илья Глазунов» отправился в плавание по Черному морю, унося в своем чреве две пустые роскошные каюты-»люкс». Я чувствовал себя ужасно виноватым перед ней и перед своей дочерью.

Но эти слезы были последними. Ира понимала, что дело поправить уже невозможно и нужно смириться.