Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Действительно, ведь нужно встретиться с Гази-беем наедине, без посторонних глаз? Только в этом случае можно принудить его развязать язык.

Главное, что нужно было выяснить казакам: где Златка и Стёха? В чьих руках? А после этого решать, освобождать ли их силой или выкупать.

Арсен стоял под деревом в нескольких шагах от дома и напряжённо думал: что делать?

Сложность задачи состояла ещё и в том, что они не знали ни плана комнат, ни секретов хитроумных замков, ни количества живущих, не были гарантированы от многих случайностей…

Все, совершенно все неизвестно.

Приходилось действовать вслепую. Но другого пути не было. Арсен понимал, что они с Романом ставят на карту очень много: свою свободу и саму жизнь… Но не воспользоваться таким шансом — одним из тысячи! — они не могли. Попадут ли они ещё когда-либо в Крым? И не просто в Крым, а в Ак-Мечеть, к самому Гази-бею…

Медленно тянулись минуты. Всегда деятельный и решительный, Арсен был сейчас охвачен сомнениями и колебаниями.

Наконец он шепнул Роману:

— Стань на углу, покарауль! Будь внимателен…

Роман бесшумно исчез в темноте.

Арсен приблизился к крайнему освещённому окну, прислонился к стеклу.

Надо же — такое счастливое совпадение! В просторной, увешанной коврами комнате он увидел Вандзю, Гази-бея и их маленьких черноголовых мальчиков. Бей, в цветастых шароварах и красной рубахе, лежал поперёк широкой низкой тахты и играл с детьми. Вандзя сидела возле его ног на полу, спиной к окну, и что-то шила, изредка поднимая голову и кидая быстрые взгляды на детей и мужа.

Слева от тахты, в высоком подсвечнике, горела толстая сальная свеча.

Тихая мирная картина семейного счастья. Чужого счастья…

Арсен плотно сжал губы. Сейчас он разрушит эту идиллическую беззаботность! Испугом наполнятся глазки мальчуганов, выражение ужаса застынет на лице пани Вандзи, вернее, Ванды-ханум, как теперь зовёт её муж, кинется в поисках оружия Гази-бей.

На одно мгновение появились эти мысли в голове Арсена и исчезли. А в груди закипал гнев. Может, этот поджарый, с тёмным лицом человек, этот хищный людолов, не далее как вчера заходил в комнату Златки? Может, он сделал её своей наложницей? Или, как рабыню, продал какому-нибудь татарскому или турецкому богачу? Да и со Стешей поступил так же?.

Он вспомнил разорённые, опустошённые города и села, отчаяние и гнев Мартына Спыхальского, когда пани Вандзя садилась на коня, чтобы вернуться в этот проклятый Крым, — и сердце наполнилось той решимостью и твёрдостью, которыми он всегда отличался.