Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Вы что, не понимаете?

В унисон ему послышалось:

— Леди Каннингем, с вами всё хорошо?

И я, машинально повернувшись на голос, увидела бегущих к нам Райли, Эйнсли и инспектора.

Открыла рот, чтобы на автомате сказать «Да», и внезапно что-то опять грохнуло — прямо над нашими головами.

«А?»

Я не успела ни посмотреть вверх, ни даже просто осознать что-либо. Меня, как манекен, с силой толкнули в сторону — так, что я опять приземлилась на задницу. А на место, где только что стояли мы с Каннингемом, рухнул кусок стены.

В воздух взметнулись ошмётки дёрна и каменная крошка, чем-то больно чиркнуло по щеке, а потом…

А потом я увидела выглядывавшую из-под груды камней мужскую кисть. Сильную, аристократически красивую, с гагатовым перстнем на мизинце и золотой запонкой на манжете.

Абсолютно безжизненную.

— Мэри!

Меня сгребли в охапку, сжали ладонями лицо, заставив отвернуться от страшного, посмотреть глаза в глаза.

— Мэри, ты меня понимаешь?

— Д-да. — Голос прозвучал по-детски жалобно. — Джейми, он… он умер.

И сознание милосердно покинуло меня.

***

Наверное, будь я в своём теле, пережила бы случившееся не так остро. Но нервная система Мэриан не выдержала новой порции стресса, и меня свалила напасть, которую Этельберт позже красиво обозвал нервной лихорадкой.

Я плохо запомнила, что со мной происходило. В памяти остались перепады от жара к ознобу, когда меня трясло так, что лязгали зубы, да дикие галлюцинации или кошмары (я плохо отличала явь от сна). То мне виделись пылающие синим гневом розы, то Бренда с перекошенным от ненависти лицом замахивалась на меня динамитной шашкой, то чудился грохот, будто вот-вот обрушится стена.

А иногда я очень чётко видела руку мертвеца, и то начинала плакать (оттолкнул, спас, а сам…), то пугалась, когда казалось, что кисть шевелится.

Но во всём этом помрачении, наполненном фантомными запахами гари, грохотом и криками, у меня оставалась надёжная опора. Островок безопасности посреди бушующего моря кошмаров.

Бережные объятия, родной утешающий голос, прохладные пальцы, стирающие слёзы со щёк и подающие тёплое, пахнувшее травами питьё.

В короткие моменты просветления я всё пыталась отправить Райли отдыхать: он сам ещё не поправился до конца, ну куда ему… А спустя немного времени сама же звала его, как перепуганный ребёнок зовёт родителей. И ни разу не получала в ответ на зов пустоту.

Позже мне сказали, что в горячке я провалялась вечер и ночь, и лишь под утро наконец забылась глубоким сном.