Name: Чувство реальности
Author: Полина Дашкова

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Я, конечно, не звонила им домой, просто подошла к школе к концу шестого урока, встретила ее, попросила написать письмо и передать какую-нибудь фотографию.

Григорьев сложил листок, машинально похлопал себя по бокам в поисках карманов. Но на нем было только банное полотенце, узел ослаб, оно соскользнуло на пол. Он стоял под внимательным взглядом Клары, голый и беспомощный, как призывник перед медкомиссией.

– Есть еще одна новость, – сказала она, продолжая улыбаться, – в Управлении ходят упорные слухи, что в Лондоне освобождается место заместителя резидента, твоя кандидатура одна из главных.

– Она подошла совсем близко, провела теплой ладонью по его животу и пристально посмотрела в глаза.

«Заместитель резидента в Лондоне работал на англичан», – отрешенно подумал Григорьев.

Клара скинула халат, заскользила губами по его шее и, добравшись до уха, прошептала:

– Скоро полетишь в Москву и увидишь дочь. Ну, может, наконец, поцелуешь меня и скажешь спасибо?

На ее полном запястье тихо пискнули часы.

Настала полночь. Пошел отсчет первых минут следующих суток, 22 октября 1983 года.

23 октября 1983 года в результате нападения самоубийц-террористов на лагерь миротворческих сил в Бейруте (Ливан) погибли 242 американских и 62 французских военнослужащих.

Глава тринадцатая

Теперь оставалось главное – доехать до дома и не заснуть за рулем. Саня Арсеньев потерял счет времени, он не спал третьи сутки. От Управления до дома было не больше двадцати минут езды, мысленно он уже отмокал в горячей ванной, но на перекрестке у выезда на Садовое кольцо застрял в пробке.

– Вот тут мне и конец, – пробормотал он, включая радио на полную громкость и закуривая, наверное, пятидесятую сигарету за эти проклятые трое суток.

Из приемника лился гнусавый голос модного эстрадного певца, которого Арсеньев терпеть не мог, и как звать, не знал, однако в данной ситуации такая музыка оказалась самой подходящей. Под нее точно не уснешь. Для большей бодрости Саня принялся во всю глотку подпевать.

Голос у него было хриплый и еще более противный, чем у певца. Слов он не знал, мелодию перевирал нещадно, однако увлекся, забыл про сон и даже перестал нервничать из-за пробки, которая позволяла двигаться со скоростью три метра в пятнадцать минут.

Чучело, чучело, ты меня измучило,

Как я хочу тебя, дай мне только ночь,

Чертова кукла, чертова дочь!"

"Чу-учело, чучело, ка-ак я хочу тебя! А-а! —

орал Арсеньев, проползая очередные сорок сантиметров пути.