Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

А так, только напугались чуток.

— Сразу подкачай, иначе рискуем. — заглушив двигатель, я снял гарнитуру и посмотрел на Леонида.

Тот кивнул, и так же избавившись от шлема, что-то ответил. Что именно он сказал, я не услышал из-за шума, но предполагал, что это было согласие.

Люди молча покидали салон самолёта, и сразу направлялись к стоящим неподалёку машинам. И если дети вели себя естественно, — что-то обсуждали, размахивали руками, смеялись, то эти держались скованно, меж собой не разговаривали, и не то что поблагодарить за спасение, они даже не смотрели в мою сторону.

Единственным человеком кто хоть как-то проявил участие, была женщина с косичко-хвостиками. Покидая салон, она обернулась, и встретившись со мной взглядом, благодарно кивнула.

И дело тут даже не в том, что я нуждался в какой-то особенной благодарности, отнюдь. Просто выглядело это, мягко сказать — подозрительно. Хотя может я и не прав.

— Что там с давлением? — закончив с подкачкой, Леонид уселся в кресло, и надел гарнитуру. Двигатель я не глушил, и кабину не покидал, поэтому не участвовал в процессе.

— Почти пустая. Походу совсем каюк приходит. — недовольно хмыкнув, ответил он. — Такое ощущение что лопина где-то — слишком уж быстро сдувается...

Наверное для дяди Саши это не было бы настолько серьёзной проблемой, но с моими навыками, поломка виделась весьма критичной. Поэтому, понимая что отремонтировать пока не получится, я задумывался о том как избежать аварии при посадке.

Шесть ноль пять.

Ещё на подлёте замечаю что обстановка возле базы изменилась.

Не дожидаясь наступления темноты, мародёры пошли на штурм пробитой бреши, вновь смыкая кольцо окружения.

Не знаю, видимо заглядевшись на разгорающиеся баталии, я немного поторопился с посадкой, — не погасил скорость, и едва коснувшись снежного наста, самолёт сорвался в неуправляемый юз.

Крутить «рулём», или давить на тормоза, я не стал, на этот счёт дядя Саша давал чёткие инструкции — глушить мотор и молиться. Что я сейчас и делал, старательно вцепившись в штурвал.

Всё тряслось и вибрировало, развернувшись боком, самолёт накренился, и едва не втыкаясь крылом, тормозил, продолжая неконтролируемое скольжение. Это было страшно, но продолжалось недолго. Полностью погасив скорость, пробив при этом ограждающий полосу снежный бордюр, он остановился, и страшно затрещав, снова встал на обе лыжи.

— Зашибись прокатились... — секунду спустя, выдохнул Леонид.

— Нормально так. — подтвердил я, глядя на подёргивающиеся стрелки приборов.