Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Это ведь ты звонил мне? Голос подвергался изменению, но теперь-то я знаю, что Посредником был ты!

— Конечно, звонил я. И передал тебе приказ, а ты его нарушила.

— Я?! Вот это поворот. Может, мы говорим о разных вещах?

— В тот вечер я спас тебя от провала. А потом неимоверными усилиями спасал тебя от гнева начальства. Ты хоть знаешь, чего мне это стоило?

— Я знаю одно — меня подставили, и я вляпалась. А приказ я получила от тебя! Как ты это объяснишь?!

— Успокойся, Светлая. Давай во всем разберемся. Ты для меня… Ну, ты понимаешь.

И тогда я испытывал те же чувства. Я не мог желать тебе беды.

— Оставим чувства в покое. Поговорим о фактах, господин Коршунов. Кстати, не знаю твоего звания.

— Подполковник.

— А когда только начал со мной работать?

— Был старлеем.

— Неплохо выслужился на мне.

— Светлая, при чем тут мои звания?

— Хочу понять, сколько над тобой было начальников. Наверное, с десяток. И ты был лишь передаточным звеном. Посредником.

— Мое мнение учитывали. Я всегда отстаивал твои интересы.

И в тот вечер тоже."

"— Что в тот вечер? Ты про постель в «Усадьбе»? Ну да, прикрыл женщину собственной грудью. По-геройски, даже бронежилетом не воспользовался.

— Светлая, давай обсудим все спокойно.

— Ответь на простой вопрос. Я хотела задать тебе его все эти дни. — Я поймала взгляд Коршунова и спросила: — Когда ты мне звонил, ты знал о другом приказе?

— Каком еще другом? Был только один приказ.

— Неправда!

— О чем ты?

— О киллере-дублере!

— Что?!

На его лице смешались испуг и удивление.

Я не знала, что думать. Или в Коршунове пропадает хороший актер, или он, действительно, впервые слышит о дублере.

— В Назарова стреляла не я. — Слова были сказаны спокойно. Мои распахнутые глаза ловили его реакцию.

Та метаморфоза, которая произошла с лицом Кирилла, была не под силу даже великому актеру.

Второй день, Калининград, 17-00

От оживленной улицы маленький дворик отделял забор из железных прутьев, высокие деревья и заросли кустов, похожих на огромные веники.

Кусты никогда не стригли. Иначе бы у кашицы блевотины, в которую чуть не угодил ботинок Станкевича при входе во двор, появилось множество близняшек на тротуаре за забором. Агент понаблюдал, как санитары выгрузили из фургона черный пластиковый мешок, тяжелый и бесформенный, и перенесли его в двухэтажное здание с табличкой «Городской морг».

Когда старший из санитаров вернулся к фургону, Станкевич напустил важный вид и подошел к нему.