Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

«Хигна» означало «муж», а «митавин» — жена. «Аке у во» означало «Приходите снова». «Ле митава» — «Это мое», «Лойясин хе» — «Вы голодны?», «Токийя ла хе» — «Куда ты идешь?». Но надо было видеть ее удивление, когда она, спросив, как будет на языке лакота «до свиданья», узнала что этих слов у них не существует! Крид объяснил что его соплеменники верят в то, что любой разговор когда-нибудь заканчивается, а потому им не нужны слова расставания.

Прошли еще две недели. Как-то рано утром он вместе с Тасунке Хинзи уехал на охоту.

И пусть Крид не обрел еще прежнюю гибкость, пусть боль мешала натянуть тетиву, но зато как приятно было снова сесть на коня и скакать по прерии в окружении воинов. Вернувшись с охоты, он почувствовал себя намного лучше, чем за все прошедшие недели. С каждым днем Крид все больше набирался сил. Рос и его аппетит — и к пище, и к Джесси. Казалось, что он никак не может насытиться ею. Иногда он часами занимался с нею любовью, медленно возбуждая ее, покрывая всю поцелуями и нежными ласками, доводя ее этим почти до экстаза, и только для того, чтобы на время остановиться, а потом начать все сначала, находя восхитительным то, как она тихонько постанывает от удовольствия.

Бывали моменты, когда он брал ее неистово, быстро доводя ласками до лихорадочного состояния за считанные минуты. Но временами Джесси менялась с ним ролями. Отталкивая его руки и не давая прикасаться к себе, она покрывала его лицо и тело поцелуями и милыми ласками. И лишь после того, как он начинал стонать и извиваться от нестерпимого желания, она позволяла ему включиться в любовную игру, трогать ее, ласкать и наконец…

Но быстро или медленно, подчиняясь или руководя, они оба чувствовали, как пламя страсти между ними разгоралось все жарче, пока он совсем не забыл, какой была его жизнь без нее.

Они отдыхали в тени дерева у реки. Прошла еще неделя, и Крид наконец почувствовал себя совсем как раньше.

Откинувшись на мягкую траву, он смотрел в глубину безоблачного голубого неба и думал о том, что в мире нет больше места, где ему было бы так хорошо.

— Скажи, а каким был твой отец?

Он взглянул на Джесси, сидевшую, свесив ноги в воду. Одна ее рука покоилась на животе.

— Он был врачевателем, как Мато Вакува. Когда я был совсем маленьким, мне всегда хотелось стать таким же, как он. В нашей деревне не было другого человека, кого уважали бы больше, чем его.

— А как его звали?

— Оседлавший ветер.

— А что означает твое имя?

— Белый журавль.

Джесси на мгновение задумалась.