Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Не знаю, что с мужиком в этой жизни приключилось, но его кожа вся была покрыта мелкой белесой сеткой, очень четко выделяющейся на загаре. Он взвыл, как раненый бык, и бросился на меня.

А я снова будто растворился.

Потом был Змей.

Потом Тощий.

Последний, по прозвищу Эльф, человек с длинной золотистой шевелюрой, почти как у моего братца, забранной в хвост (за нее, полагаю, он и получил такую кличку), мне запомнился. Не только из-за прически. У него был жестокий взгляд того, кто любит причинять боль и кому нравится то, чем он занимается.

"Проведя четыре боя подряд, я почувствовал, что теряю эту мистическую концентрацию. Дышать было тяжеловато, Тощий умудрился хорошенько приложить меня в грудь, в висках стучала кровь, противно ныли костяшки пальцев и запястья. Насколько я понял, меня должны были отправить отдохнуть уже после первого боя, а потом выставить на арену снова, но публика не хотела меня отпускать. Не знаю, что у них было на уме: посмотреть на меня подольше или таки добиться, чтобы меня избили, и отомстить тем самым за какие-нибудь обиды, нанесенные эльфами, — но в какой-то миг я готов был уже сдаться… пока не увидел глаза этого человека.

Он стремился причинить мне боль. Он жаждал этого. А мне искренне захотелось его прикончить. И если бы не клятва, данная Локсли, я бы даже попытался воплотить свое желание в жизнь.

Гул голосов не отходил на второй план, а лишь мешал сосредоточиться. Мужчина приближался ко мне мягким кошачьим шагом и не торопился нападать.

Верно, первый атаковал — первый раскрылся. Я бы тоже не торопился, но мне хотелось покончить с этим.

Он начал методично меня избивать. Воин не подпускал меня близко и умело пользовался любым шансом нанести удар, пусть даже вскользь. Если бы я был человеком, то уже валялся бы на песке. Я, правда, один раз и повалился, но поспешно вскочил и не дал огреть себя ногой по ребрам. В глазах Эльфа промелькнуло глубокое разочарование.

Впрочем, у меня был очень простой план.

И упал я отнюдь не случайно. Окровавленный, извалявшийся в пыли, тяжело дышащий противник не внушает опасений. Кажется, еще один удар — и враг корчится у твоих ног и молит о пощаде. И мне нужно было, чтобы эта сволочь расслабилась, иначе особых шансов на победу я не видел.

Его кулак устремился к моей челюсти… и не обнаружил ее. Я уклонился, схватил его за запястье и одним движением его сломал. Человек взвыл.