Name: Дело о немом партнере. Дело заикающегося епископа. Дело о хромой канарейке. Дело о предубежденном попугае
Author: Эрл Стенли Гарднер

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Они меня обвинили в убийстве Вальтера, я сказала, что этого не делала.

— Я же просил вас ничего не говорить.

— Я подумала, что это я должна отрицать.

— Может быть, вы сделали еще одну ошибку и стали отрицать, что знаете, что Вальтер Прескотт был в то время уже мертв?

— Нет. После этого я вообще молчала.

— У вас спрашивали, когда вы видели его в последний раз?

— Да, спрашивали. И я ответила, что не видела его больше недели. Это чистая правда, потому что видеть человека мертвым не значит…

— И, — прервал ее Мейсон, — когда на суде продемонстрируют увеличенные фотографии отпечатков ваших пальцев, обнаруженных на бумажнике Вальтера, у вас будет сколько угодно времени подумать, что было бы намного умнее последовать совету вашего адвоката.

В ее широко раскрытых глазах застыл ужас: до нее дошло значение его слов. Потом она, вздернув подбородок, резко сказала:

— Не растравляйте мне рану! Но в конце концов, взять в руки бумажник это не обязательно видеть его хозяина и конечно вы были правы.

— Вы его убили?

— Нет.

— Вы знаете, кто это сделал?

— Я не знаю, если только не Рози.

— Если вы будете мне врать, то вас ничто не спасет от веревочного галстука, который будет накинут на вашу красивую шейку."

"— Я не вру. И вообще, мистер Мейсон, шея-то моя!

Мейсон одобрительно посмотрел на девчонку.

— Что ж, не слишком вежливо, конечно, но все же лучше, чем иметь дело с истеричной особой, которая окончательно потеряет голову на скамье подсудимых.

Пока же выкладывайте — и без уверток! — следующее: как вы мыслите себе предстоящий процесс? Окружной прокурор обрушится на вас с целой грудой устрашающих улик. Сначала он сделает вид, что у него нет к вам никаких серьезных претензий. Так, легкое подозрение. У всех создастся впечатление, что он вообще бы вас немедленно освободил, если бы не процедурные правила, которые не позволяют подобных вольностей до тех пор, пока вы не захотите говорить. Потом он спровоцирует с вашей стороны еще несколько подобных неосторожных отрицаний, вроде бы пустяковых, после чего засыплет вас градом фактов, требуя в каждом случае дать подробные объяснения.

При этом у него будет добрейший, прямо-таки отеческий тон, так что вам начнет казаться, что вот-вот конец всем вашим мучениям. Когда же вы станете все больше и больше запутываться, он начнет осторожно закручивать гайки. И вот тогда вы поймете, что выхода нет. И вы замолчите.