Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Ему было лет сорок, и он был одет в новенькую, недавно пошитую форму с недавно введенными знаками различия «Шумы» — черными погонами со свастикой и серебристыми звездочками в черных петлицах. Лицо у человека было сытым и довольным.

— Это ваш новый роттенфюрер, — сказал поляк.

Перед Кастусем стоял Алексей Шпак собственной персоной.

На построении роты Зеленкевичу показалось, что Шпак его не узнал. Однако он ошибся. Уже после отбоя новый роттенфюрер, проходя по казарме, словно невзначай склонился к его койке и зло прошептал:

— Вот где ты мне попался, пащёнок! Ну теперь держись…

Теперь вредить немцам стало особенно трудно.

Шпак действительно не спускал с Зеленкевича глаз и при каждом удобном случае накладывал взыскания. Кастусь недоумевал: как это НКВДшник мог оказаться на службе у оккупантов? Ведь немцы тех, кто при Советах служил в НКВД, близко не подпускали к командным должностям. Но унтер-капрал Сергей Бовт, с которым у Зеленкевича были хорошие отношения, объяснил ему:

— Дежурил я как-то в офицерской столовой и слышал, как батальоненфюрер с немцами про Шпака разговаривал.

Так вот, Шпак сам к ним пришел, еще в 1941-м. Не иначе как хотел жизнь купить. Они его главой полиции поставили где-то в Литве, но там он вроде как оплошал — не раскрыл вовремя группу подпольщиков. Вот его и сослали к нам…

Однажды Кастуся и еще нескольких шуцманов его взвода отрядили на охрану железнодорожного вагона. Вагон стоял в тупике, на отдаленном пути, и двери его были опломбированы.

"— Солдат… эй, солдат, — услышал Кастусь еле слышный шепот сквозь дверь вагона.

— Кто здесь? — так же шепотом отозвался он.

— Водички бы нам, солдат… Третьи сутки без воды стоим.

— Кто вы? — почему-то спросил Зеленкевич.

— Нас везут в Освенцим, — просто ответили ему.

Слово «Освенцим» было хорошо известно Кастусю. Он сам не знал, что на него нашло, но бросился к вагону и с помощью своих товарищей начал сдирать с тяжелой двери пломбы и замки…

Очнулся он только тогда, когда почувствовал боль от ударов.

Незнакомый эсэсовский офицер наотмашь бил его кулаком по лицу, рядом другие немцы избивали ребят из взвода. К эсэсовцу почтительно подскочил, сгибаясь в поклоне, батальоненфюрер, но немец и его сбил с ног ударом кулака…

За освобождение ста двадцати евреев капрал Зеленкевич, унтер-капрал Бовт, шуцманы Крайний, Морозевич, Романов, Слюсарь и Щуровский 15 июня 1944 года были приговорены военно-полевым судом к расстрелу.