Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Напротив нацистских функционеров сидел невысокий худощавый мужчина лет тридцати пяти, в скромном темном костюме довоенного покроя. Это был представитель Белорусской Центральной Рады, Михась Супрун.

— О чем мы с вами говорили, герр Супрун?.. Ах да… — продолжил Розенберг. — Так вот, я хочу подчеркнуть, что фюрер высоко ценит усилия белорусского народа в борьбе с большевизмом. Именно этим объясняется тот факт, что 25 февраля из состава рейхскомиссариата «Украина» были выделены четыре района, а из состава генерального округа «Литва» — Вильно.

Все они вошли в состав Белоруссии… Кроме того, в самое ближайшее время фюрер намерен выделить генеральный округ «Вайсрутениен» из состава рейхскомиссариата «Остланд». Вы больше не будете подчинены Риге, где сидит этот надутый индюк Лозе. — Розенберг поморщился, не скрывая раздражения, — глава «Остланда» Лозе относился к нему крайне пренебрежительно. — Белорусы будут сами решать стоящие перед ними проблемы и задачи.

— Естественно, под чутким руководством группенфюрера СС Готтберга, — вставил Кляйст.

— И с подчинением непосредственно мне, — договорил Розенберг.

Худощавый мужчина застенчиво кивнул и проговорил по-немецки:

— От лица свободных белорусов я благодарю вас, господин рейхсминистр, за добрые новости и теплый прием. Будьте уверены, что наша страна и впредь будет отстаивать идеи великого фюрера.

— Счастливого возвращения домой! — произнес Розенберг, вставая. — Хайль Гитлер!

— Хайль Гитлер! — поспешно ответил Супрун."

"Когда гостя проводили, рейхсминистр вновь тяжело опустился в кресло и одним нервным глотком допил остывший кофе.

Бергер похрустел пальцами.

— Фюрер и впрямь думает выделить Вайсрутениен в отдельный комиссариат? — осторожно спросил он.

— А что еще остается делать? — пожал плечами Розенберг. — Мы обязаны хоть как-то остановить продвижение русских на Востоке. Поголовная мобилизация в вермахт может быть сорвана белорусами. А вот предоставить им возможность самим воевать с большевиками, естественно, под нашим контролем — это вполне реально.

Плюс иллюзия независимости, самостоятельности. Собственная «армия», якобы «правительство»… Пусть славяне тешат свое самолюбие.

— М-да, — покачал головой Бергер, — три года назад вы рассуждали совсем не так.

— Живите настоящим, дорогой Готтлоб, — тусклым голосом проговорил Розенберг. — 1944 год — не 1941-й.

Худощавый мужчина в сером плаще и шляпе неторопливо шел по одной из центральных улиц Берлина, Кайзер-Вильгельм-штрассе. Дождь не переставал моросить.