Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

А ведь он еще помнил ее с мягкими золотистыми кудрями. В то время хорошие волосы очень ценились. Благодаря волосам ее объявили красавицей, и ей ничего не оставалось, кроме как соответствовать званию. Сегодня на ней было креповое платье без талии, с кружевцем, благоразумно прикрывающим вырез, и большими бело-лиловыми тряпичным цветами, приколотыми к груди. Поверх – черное зимнее пальто, порыжелое от старости. Она ему не нравилась. Но другая часть его естества почему-то рада была знать, что мать тут – такая, какая есть. Его радовало даже то, что он знал: когда-то эти седые кудельки были золотыми локонами.

30. В Учительском саду

Александр остался один у церкви, ожидая, когда вернется за ним машина в белых ленточках. У него было какое-то чисто английское счастье. Колокола переговаривались ясными, четкими звонами. Ноты бежали друг за другом вдогонку, сталкивались, перекатывались, повторялись. Меж могилами росла мягкая и тихая трава, усыпанная маргаритками. Александр был из тех, кто нарочно дает крюк, чтобы побыть одному здесь, где зелень, и камень, и все недвижно.

Он чувствовал благоговение, вступая на церковные ступени. Его трогали камни могильные, затянутые мхом, выщербленные дождем, покрытые сажей, сдернутые с привычных мест и клонящиеся набок у какой-нибудь стены или ограды. На погостах Александр переживал минуты особенной душевной полноты. Он тихо побрел по тропинке под темными цветущими тисами. Теннисон писал, что тис, будучи ударен, курится пыльцой. С ленивым любопытством Александр ударил по одному из деревьев, и действительно: живой дым поднялся в тихий летний воздух, чуть закурчавился и осел на его элегантном утреннем костюме.

Кто-то бродил в дальнем конце кладбища – прохожий, садовник или опоздавший на венчание гость. Александр на длинных бледно-серых ногах бережно перешагнул два новых холмика с пожелтелым дерном. Воздух был так густ и недвижен, что окликнуть гуляющего казалось немыслимым."

"На гуляющем был мятый летний костюм интенсивного синего цвета, который Александр определил, как электри́к, не зная, впрочем, бывает ли синее электричество и как оно выглядит.

Голову его украшала престарелая панама с высокой тульей. Бурые ботинки с рантом были перепачканы глиной. Он сидел на корточках у викторианского надгробия, острой палочкой отдирая мох от надписи, и не поднял лица, когда Александр подошел ближе.

– Билл… – Александр уже засомневался: не лучше ли было молча, на цыпочках удалиться?

– Они закончили? – Билл продолжал тыкать палочкой в камень.