Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Какого черта ты делаешь со мной, когда мы в постели?

Глаза Оливера расширились, а его невероятно скульптурные скулы стали ярко-розовыми.

— Ничего такого, на что ты не дала бы согласия, мой маленький сексуальный котенок.

— Я не могу припомнить ни одной моей версии, которой бы понравился шипастый фаллоимитатор.

— Ну, она существует. Иначе его бы здесь не было.

Я нахмурилась.

— Это... удивительно.

— Подожди, пока ты не увидишь свою коллекцию массажеров простаты в форме козла.

Боже мой.

Это должно быть исследование, связанное с работой.

Я ведь работала координатором по интимной жизни, верно?

— Тебе, наверное, придется показать мне, как им пользоваться. Я точно забыла.

Оливер ненадолго закрыл глаза, его рот двигался в безмолвной молитве.

Я вскинула бровь, запихивая наши секс-игрушки обратно в бардачок.

— Почему ты ведешь себя так странно?

— Как странно?

— Ты... ну, не знаю... скованно.

Он сжал руль до белых костяшек, перекладывая свои стальные булки на сиденье.

— Обычно моя скованность - это бонус для тебя, а не жалоба.

Я проигнорировала его очевидную эрекцию, читая показания спидометра.

— А почему ты едешь со скоростью 30 миль в час?

— Я пытаюсь обеспечить твою безопасность.

— Надоедая мне до смерти?

— Брайар, я...

— Что случилось с Обнимашкой?

Он открыл рот, закрыл его, потом снова открыл.

— Ничего, — наконец ответил он. — В последний раз, когда мы разговаривали, ты не хотела, чтобы я использовал это прозвище.

— Воу.

Я полюбила это прозвище. Ссора в ночь аварии, должно быть, была серьезной.

Я ненавидела идею быть невестой, но я выросла, фантазируя о свадьбе с Оливером. Должно быть, там была цветочная композиция, без которой я не могла обойтись.

Я сменила тему, не желая пока поднимать ее.

— У нас большой задний двор?

— Да. — Он нахмурился, не отрывая глаз от дороги. — Но какое это имеет отношение к делу?

— Ну, ты явно в конуре, и я просто хочу убедиться, что тебе удобно."

"И все же я не могла поверить, что попросила его не называть меня Обнимашкой, а он воспринял эту просьбу всерьез.

Во всем этом было что-то подозрительное, но я не могла определить, что именно. От размышлений над возможными вариантами у меня в голове было такое ощущение, будто в ней сидит каждый неудавшийся барабанщик в стране. Что-то заставило Оливера чувствовать себя неловко рядом со мной, и мне нужно было выяснить, что именно.

Его телефон зазвонил на центральной консоли. Мелодия звонка заплясала между нами. «Спящая красавица» Чайковского.