Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Но подожди! Когда ты начнешь вращаться в этих высоких кругах, не удивляйся, что тебя сразу окружит множество новых друзей — особенно когда распространится слух о состоянии дяди Джайлза! Кроме того, меня беспокоит еще то, что тебе предстоит принять участие во всех тех светских раутах, которые для тебя планирует ее светлость. Мне кажется, что ты завертишься в светской суете: утренние приглашения, дневные визиты, театры и так далее. А как же наши другие обязательства? У нас не будет ни минуты для себя.

Хелена рассмеялась:

— О, брось! Твои опасения напрасны! У нас не было проблем, когда я выдерживала натиск трех первых ухажеров, так что не вижу, почему на этот раз должно быть труднее.

Лотти покачала головой.

— Насколько я припоминаю, Нелл, — заметила она, — ты была менее расположена к знакам внимания со стороны тех джентльменов, чем лорда Маркфильда.

Щеки Хелены покрылись румянцем.

— Ч…что ты имеешь в виду, Лотти? — пробормотала она.

— Ты же знаешь, что я согласилась на план ее светлости, потому что мне кажется, что папа еще очень слаб. Я могу в любой момент выйти из игры.

— Конечно, это так, — глубокомысленно согласилась Лотти. — Кроме того, лорд Маркфильд, безусловно, самый лучший из тех, кто откликнулся на предложение дяди Джайлза. Согласись, что у него превосходные манеры и он безумно красив!

Чтобы спрятать новую волну краски, готовую залить ее лицо, Хелена поспешила наклонить лицо.

— Если ты собираешься болтать глупости, Лотти, то лучше прекратим этот разговор! Позволь мне заверить тебя, что мне нет дела до того, красив граф или нет.

Однако что-то подсказало Хелене, что в словах кузины была какая-то доля правды. Она не могла не признаться себе, что находит внимание графа довольно приятным. Например, его выбор цветов был превосходен: откуда он мог знать, что она всегда предпочитала нежную красоту этих лесных красавиц их более экзотичным оранжерейным сестрам!

Она уставилась на маленький кусочек картона в своей руке, надеясь найти в нем записку.

Но кроме завитушек единого слова «Маркфильд» на его поверхности ничего не было. Положив карточку на трельяж, она зарылась лицом в букетик, мечтательно вдыхая его тонкий аромат. Взяв стакан с ночного столика и наполнив его водой из кувшина, она бережно расправила в нем цветы, прежде чем вернуть на свое место возле кровати.