Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Я так понимаю, что вы пришли к выводу, что проблема в самих разумных, да и процент летальных исходов поначалу был вполне небольшим, в рамках, так сказать, статистической погрешности, но со временем процент отторжений начал увеличиваться, особенно у представителей расы аграф. Поэтому вы и усилили контроль и отбраковку?

— Да, мы вынуждены были пойти на этот шаг. Дефектные индивидуумы нам не нужны, они портят генофонд, что рано или поздно приведет к полной деградации, а то и вымиранию всей расы.

— Ну что же, спешу вас обрадовать, вы оказались правы… но и не правы одновременно.

Да, проблема заключается именно в разумных, которым ставились нейросети, но, опять же, еще большая проблема заключается в самих нейросетях, точнее в составе материалов, из которых они изготавливаются.

— Макс, вы уж определитесь, проблема в нейросетях или в разумных, которым их устанавливают!

— На мой взгляд в нейросетях, а на ваш… вполне может быть, что и в разумных. Не перебивайте, сейчас я все объясню. Для начала я скажу, как я преодолел синдром отторжения.

Я просто установил себе старую нейросеть примерно вековой давности, и сделал это по одной простой причине, в ней нет ни грана люксита. Именно этот минерал вызывает отторжение нейросети.

— Почему именно люксит? — спросил аграф.

— Дело в том, что никаких исследований я само-собой не проводил, но у меня есть основания полагать, что не ошибаюсь, этот минерал вступает в конфликт с биоэнергетической структурой разумных. Не всех, а только тех, у которых она несколько отличается от обычной.

Отличается в первую очередь своей разветвленностью и, как следствие, большей энергоотдачей. Я думаю, что ни для кого из присутствующих давно уже не секрет, что некоторые разумные могут чуточку больше чем другие. Да, таких разумных пока меньшинство, но статистика показывает, что с каждым годом их количество растет. Я думаю, что у аграфов эта цифра остановится где-то на двадцати процентах, а у людей в районе пяти-шести. И произойдет это довольно быстро, в течении десяти-двадцати лет.

— Макс, ты хочешь сказать, что через двадцать лет каждый пятый молодой аграф будет умирать при установке нейросети?!

— Если вы не вернетесь к технологиям производства нейросетей вековой давности, то да. Кстати, совсем отказываться от новых нейросетей нет никакого смысла. В ваших руках находится неплохое средство для определения, кому новая нейросеть подойдет, а кому нет.

— Ты хочешь сказать, что… — аграф посмотрел на браслет на своей руке.

— Да.