Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Но внутри даже не шепчет, не подсказывает… всё вопит!

Феликс…

Почти всю ночь просидела возле дочери. Смотрела на спящую девочку и высчитывала сходства с её отцом. Их так много, что избегать их было бы глупо. Проматывала её в паре с Феликсом. Она чистой воды Громова. И вскоре родственная связь станет очевидной даже для неё самой."

"Должна ли я их сводить? Или продолжать стоять между ними горой? Он обещал никогда к ней не приближаться и не вмешиваться в её жизнь! Но он уже тут.

И он её отец…

Я на распутье.

Самой себе вру, что поеду ради Кости, хоть ещё вчера вечером выяснила, что о брате можно не переживать. Но всё равно притягиваю эту причину за уши. Сама же считаю секунды.

Каким бы он стал отцом? Достойным моей дочки? А мужем…?

Вот бы Кирилл сейчас вошёл в дом. Я тогда точно останусь, никакие сомнения меня не сломят. Он бы выгреб меня из сумасшедших мыслей, вернул здравомыслие. Но его нет, а стрелка на часах неминуемо приближается к семи утра.

Давай, Уля! Думай хорошенько! На что ещё можно положиться, чтобы остаться? От чего я завишу? Что удержит?

Ничего…

А там?

Брат, воспоминания, дом, деньги, возможности.

Феликс…

Поступить по морали или по сердцу? Жить, как и сейчас, с достоинством и с пользой? Или жить на полную и больше не бегать от боли? Пережить её раз и навсегда. Через него… того, кто причинил. Проработать психическую травму, переосмыслить жизнь. Впустить в неё то значение, что я отрицаю. Выбраться из заточения, в котором добровольно засела. Потому что снаружи, за барьерами, всё связано с Громовым.

Повсюду он.

А может, так и надо?

Раз до сих пор он не исчез, значит, он на своём месте. А я? Пусть будет больно, пусть опустошит. Но я хочу искоренить эту незавершённость, она меня истощает. Пора выяснить… дело во мне самой или в Феликсе?

– Мама! Мама! – хватается за свой рюкзачок Злата, когда звонят в дверь. – Поезд ждёт! Чух-чух!

С усилием переставляю ноги, медленно прокручиваю ключ, отворяю дверь. В горле мгновенно образовывается пустыня.

Совсем себя не контролирую. В груди болезненно тянет. Волнение горячит щёки. Но для чужого взгляда я держусь стойко. Непробиваемо.

Феликс внимательно смотрит на меня, путешествует взглядом с головы до ног. По мере того понимания, что я в такую рань одета не в домашнее и за мою коленку держится нарядная Злата, мужчина набирает полную грудь воздуха и медленно выпускает его в дрожащем выдохе. Облизывает пересохшие губы. Мои нервы не лучше, балансируют на грани.