Для кого цветет лори читать онлайн

Он сжал зубы и снова метнул сталь, выбивая из центра мишени предыдущие клинки.

Собрал оружие, протер лезвия, завернул в холстину. Легче не стало. Где-то во дворце была Оникс, и он чувствовал ее каждой частичкой своего тела, ощущал постоянно и не мог избавиться от мыслей о ней. Ран тряхнул головой, пытаясь выгнать оттуда образы. На этот раз его преследовали вовсе не эротические видения, а помертвевший взгляд и багровое до черноты клеймо с буквами Р и Л в середине. Клеймо, которое невозможно убрать, которое останется навсегда на нежной коже раяны, которое всегда будет указывать на ее принадлежность ему.

И темная сторона его души радовалась этому. Ран Лавьер не привык врать себе. Ему нравилось это клеймо, он хотел привязать раяну к себе так, чтобы она больше никогда не смогла уйти. Не сбежала, не оставила его подыхать от тоски по ней. Его древние и собственнические инстинкты радовались, надевая цепь на стройную ногу, он хотел взять ее прямо там, с этим клеймом и этой цепью, утвердить право хозяина на свою собственность, чтобы Оникс стала его со всеми потрохами, целиком, полностью.

Хотел, чтобы повторяла его имя, чтобы видела лишь его, дышала им. Ему нужна была эта власть над ней, власть полного подчинения, власть признания.

Проклятье. Он просто хотел ее любви.

Осознание скрутило так, что он чуть не завыл.

Не боли. Любви. Добровольной. Но не мог получить.

Этот ожог на ее коже вызывал внутри боль и злость на самого себя. И еще понимание, что чем яростнее он ее привязывает, чем сильнее держит, тем хуже становится.

«Девушка с белыми волосами и цветком на спине никогда тебя не…»

Слова Морганы застряли в памяти иглой и раздражали, кололи. Что не сказала ему провидица? Вернее, что он не дал ей сказать? Не примет? Не поймет? Не полюбит?

Никогда?

Лавьер убрал клинки и вышел, направляясь к сторожевым башням. Ему необходимо проверить укрепления и щиты, проверить в сотый раз, но это не важно.

Да, все верно. Не примет. Не поймет, не полюбит. Он всегда знал это.

Всегда понимал, с самого начала. Она всегда была слишком хороша для него, и вот это имя – Светлейшая – как нельзя лучше подходило Оникс. Она и была такой – светлой, чистой, несмотря на то, что он так упорно толкал ее в грязь. А он толкал. Не мог по-другому. Слишком сильные чувства раздирали душу, слишком много в нем порока, тьмы, жестокости. Уже привычных и не ранящих. А Оникс вот ранила, убивала своим равнодушием и тем, что отвергала его раз за разом.