Древняя штучка читать онлайн

И вот теперь, отметил в своем материале Колымако, в конце лета он собирается поехать в Москву, чтобы найти своего российского коллегу и вместе с ним заняться расшифровкой бесценной исторической реликвии.

– Когда я прочел этот материал, то немедленно нашел номер телефона Аркадия Тимофеевича и позвонил ему, – сокрушенно вздыхая, покачал головой Звездопольский. – А он сообщил, что папирус у него похитили и где он находится теперь – никто не знает. Вот я и приехал к вам в Управление, чтобы выяснить, есть ли хоть какая-то надежда на то, что эта реликвия для науки не потеряна.

– Надежда есть всегда, – чуть флегматично ответил Гуров, слегка пожав плечами. – К тому же сам по себе папирус, надо понимать, вещь почти мистическая. Он и в огне пожара не сгорел, и не был уничтожен боевиками-исламистами, и не потерян, переходя из рук в руки, и даже добрался до России. Есть же такие вещи, которые сами выбирают себе хозяев и сами решают, какова будет их судьба? Ясное дело, все это – выдумки.

– Если вы это сказали всерьез, то я полностью готов поддержать ваше мнение. Видите ли, мне уже не раз доводилось сталкиваться, особенно на раскопках, с тем, что на одних археологов находки как будто сами идут, а другим ни за что не хотят попадаться. Да, это попахивает антинаучной мистикой. Но, тем не менее, никуда не денешься – это имеет место быть.

– А что это за фамилия такая непонятная у этого американца – Колымако? – поинтересовался Станислав.

– Кстати, меня это тоже заинтересовало! – согласился профессор. – Я заглянул в справочные интернет-материалы и узнал, что Роберт Колымако – потомок русских эмигрантов «первой волны», покинувших Россию после октября семнадцатого года. Надеюсь, когда он приедет, мне удастся с ним встретиться. А с Аркадием Тимофеевичем мы договорились встретиться завтра. Кстати, во время разговора с ним по телефону он сказал, что никакого письма от Колымако не получал.

Когда Звездопольский вышел из кабинета, Орлов, после некоторого раздумья, негромко обронил:

– Вот так у нас всегда, как когда-то сказал Козьма Прутков: что имеем – не храним, потерявши – плачем.