Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Про детство или про мечты свои. Но не спи!

Глава 32

Сон, из которого меня так внезапно выдернул Захар, сначала вылетел у меня из головы с перепугу. Практически принудительный оргазм развеял страх и от наваждения, и от той дикости, что моему любовнику прекрасно известно о том, что происходит в нем. Но чем дальше, тем настойчивей ощущения из него возвращались, окутывая мое сознание, как туча… ну или плотный туман. Болтая по строгому требованию моего котоволчары, я вроде отвлекалась от них, но скоро даже его окрики не могли заставить меня сосредоточиться на том, что говорю.

Начинала про то, как раз едва не утонула после сильной грозы, когда пасла огромное стадо наших гусей-подростков. Полезла спасать этих дурней из вмиг поднявшейся и взбесившейся речки, в итоге все равно была бита — двоих-то потеряла. Про то, как однажды по зиме с пацанами пару недель строили самую настоящую крепость из снежных кирпичей, поливая для надежности каждый ряд водой, а отец с дядькой Федором, Савкиным отчимом, расстреляли ее из дробовиков, когда наткнулись по пьяни.

Им это показалось весельем, типа, реальные полевые испытания прочности. Потом еще про что-то — черта с два уже вспомню. Но все время теряла мысль — пережитый во сне испуг от того, что я почувствовала себя уже совсем-совсем на грани чего-то разрушительного, вроде падения с обрыва, превращал все в разуме в какой-то сумбур.

— Кукляха, а есть среди твоих рассказов хоть один такой, что не вызовет у меня неотвратимое желание причинить этому Марату Батоеву повреждения, несовместимые с жизнью? — прорычал Захар и помахал ладонью у меня перед лицом.

— Не зависай, слышишь? Говори со мной и не смей ковыряться сейчас в себе. Совсем немного осталось."

"Я действительно поймала себя на том, что замолкла, бездумно уставившись в лобовое стекло и кусая истерзанные им недавно губы. Машину трясло сильнее — очевидно, мы свернули уже с трассы, но не это вдруг захватило мое внимание. Я сцапала руку Захара, которую он собирался вернуть на руль, и прижалась к ней носом, пораженная тем ароматом, что неожиданно уловила от его кожи.

— Аяна! — строго одернул меня волкокот, но мне не было до этого дела.

Сдвинув манжет рубашки, потерлась о внутреннюю сторону его запястья щекой, продолжая внюхиваться в этот запах, от которого я уплывала, будто словив реальную дозу кайфа.

— Детка, на меня посмотри! — приказал он отрывисто и все же отнял руку, за которую я цеплялась. — Аяна!

— Я смотрю! — Дурацкая похотливая улыбка сама собой лезла на лицо.