Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

«Я не говорю! По-моему я забыла, как это делается!» – отстраненно, как со стороны и о ком-то другом подумала Стаська.

– Ты потом мне скажешь, можешь даже стукнуть! – тоном, больше похожим на приказ, разрешил Степан.

Он сделал еще один большой шаг навстречу – она отступила.

«Что скажу? Я не хочу ничего говорить! Разговаривают в другом мире, где пустоту заполняют словами!» – снова о ком-то другом подумала она.

– Я уже все сам себе сказал! У меня не хватало духу вот так все решить!

«Я знаю! – вернулась к осознанию Стаська.

– У меня тоже не хватало духу! Иначе давно бы тебя нашла и как следует потрясла, чтобы наши общие мозги встали на место!»"

"– Стаська! – позвал он и протянул к ней руки.

Она отступила еще на шаг и призналась:

– Я боюсь!

«Что ты снова исчезнешь, как только я поверю, и тогда уж мое сердце не выдержит!»

Он услышал невысказанное ею вслух.

– А я уже нет! – сказал и не дал ей больше отступать.

Шагнул, заграбастал, оторвал от пола и прижал к себе. Сильно.

И не мог отпустить!

Ученые утверждают, что способность к вербальному общению сделала из человека прямоходящего, человека разумного. Но что-то там природа не досмотрела, и эта самая способность к разумной речи и составлению слов сделала из человека патологического лжеца, труса и манипулятора.

Но случается – очень редко и если сказочно повезет! – встречаются двое, которым слова не нужны! Они слышат, чувствуют и понимают друг друга по-иному, без слов, в иных измерениях!

Он прижимал ее к себе и ходил по всей квартире – из комнаты в комнату, по коридору, в кухню и обратно и снова в комнату, покачивал Стаську, целовал в волосы и ничего не говорил.

А ей и не надо было.

Она прижималась к нему, вздыхала куда-то в его ключицу – жаловалась!

«Я знаю, я знаю!» – отвечал нутром Степан, разговаривая с ней.

Ему стало жарко и, на мгновение выпустив Стаську, поставив на пол, он скинул куртку и ботинки и торопливо прижал девушку снова к себе, продолжая ходить, держа ее в руках.

Но скоро ему стало совершенно невозможно ходить, двигаться – совершенно невозможно, и Степан заторопился.